— Что поделаешь, сударыня! Надо прощать некоторые слабости человеческой природе.
Одна улыбка Вольтера говорила о многом и раскрывала мне его мысли. Ни у кого нельзя было увидеть более лукавой и красноречивой улыбки. Когда поэт был молод, его лицо излучало особое очарование, которое я не в силах передать. Статуя работы Пигаля, как меня уверяют, очень хорошо передает его черты. Увы! Не мне об этом судить.
Между тем Вольтер всячески помогал своей челяди, в том числе деньгами, и осыпал ее милостями. Так, он пригласил в Ферне Лагарпа с женой, детьми и всем его скарбом — словом, со всем его хозяйством, потому что этот человек едва сводил в Париже концы с концами. В качестве благодарности Лагарп похищает у поэта одну из песен его «Женевской войны», которую автор еще не собирался обнародовать, и распространяет ее повсюду со своими комментариями. Множество неприятных слухов доходит до почтенного старца; он наводит справки и узнает из достоверного источника, кому он обязан этой изменой.
Справедливо раздосадованный Вольтер высказал Лагарпу свои замечания и жалобы. В ответ гость, продолжавший жить в доме патриарха в Ферне, стал писать ему чрезвычайно нелюбезные и обидные письма, причем эти дерзости занимали по четыре страницы.
Господин де Вольтер этого не потерпел и прогнал неблагодарного человека, который его предал; таким образом слухи об этом низком поступке Лагарпа распространились среди философов. Почтенный старец опасался повредить своему ученику и отрицал его вину, перекладывая все на обстоятельства, но не уточняя, на какие именно.
На свете нет более желчного, злобного и гадкого человека, чем Лагарп. Этот найденыш, которого его спасители назвали именем улицы, где он валялся на мостовой, так и не смог простить обществу своего жалкого происхождения. Он хотел бы быть первым повсюду, он считает себя гением и признает только собственное мнение.
Однажды Лагарп пожаловал ко мне, хотя я его совсем не знала; он пришел якобы по поручению Вольтера, чтобы поговорить со мной о «Танкреде»; спрашивается, зачем ему понадобилось говорить со мной о «Танкреде»? Сейчас вы это узнаете!
— Сударыня, вы видели «Танкреда»?
— Да, сударь, — ответила я, весьма удивившись.
— Это божественно, не правда ли?
— Да, это божественно! В самом деле, это божественно! И что дальше?
— Так вот, сударыня, недавно я был на спектакле с господином д’Аржанталем. Рядом с нами в партере находился какой-то иностранец, который кричал, плакал и аплодировал. Я повернулся к нему и спросил:
«Не правда ли, сударь, этот Вольтер — великий человек?»
А этот болван отвечает мне попросту:
«Да, сударь, конечно, все это очень, очень печально».
Что вы об этом думаете, сударыня?
Я не усмотрела в этом случае повода для визита к незнакомой даме. Поскольку я молчала, он продолжал:
— Ах, сударыня, существует ли нечто более странное, чем то, что происходит сегодня? Знаете ли вы врача, который снимает напряжение и лечит от всех болезней путем расслабления?
— Нет, сударь.
— Разыщите этого лекаря, он раскроет вам глаза, и вы будете прекрасно видеть. Все болезни определяются по пульсу, и всему виной только нервы; когда с них снимают напряжение, человек выздоравливает; напряженные нервы — источник зла. Врач кладет вас на постель и снимает напряжение. Он причиняет вам страшную боль, вы кричите, даете ему горсть экю, а затем танцуете жигу. О Мольер, где ты? Это необычайно смешно, не так ли?
— Да, сударь, но…
— А новая мода на кофейни, вы о ней слышали?
— Еще нет, еще нет, сударь, хотелось бы узнать…
— … что это такое? Расскажу с большим удовольствием. Всякая модная дама ныне устраивает кофейню, и вот каким образом это происходит. Выбирается какой-нибудь день и в большом зале ставятся маленькие столики — самое большее на четверых; на них кладутся жетоны, карты и все необходимое для игры. На другие столы ставят вино, кофе, лимонад и прочее. Хозяйка дома восседает за своего рода стойкой с апельсинами и пирожными; одета она на английский манер: в коротком платье, кисейном фартуке, шляпке и с остроконечным платком на шее.
Ликеры расставляются на верхней доске камина; лакеи ходят в белых куртках и белых колпаках; их называют гарсонами. Хозяйка дома нс встает со своего места, и к ней подходят с разговорами; в обеденном зале также размещают столики под номерами, и все тянут жребий, чтобы не возникало разногласий. Гости не едят ничего, кроме курицы с рисом, одного первого блюда и одной легкой закуски перед десертом; иногда подают большую порцию жаркого. Это экономично, но весьма напоминает детскую игру в обед; вы не согласны?