— Нет, дитя мое, я обращусь не к маршалу, а к его досточтимой жене, доброй и великодушной особе, и ручаюсь за успех.
— Как, сударыня?..
— Предоставьте это мне; возвращайтесь к вашей матушке и ни о чем не беспокойтесь. Вероятно, уже завтра у меня будут для вас хорошие новости. Приходите снова примерно в это время; я рада вам помочь; это доброе дело, за которое мне воздаст Господь, как я надеюсь.
— Ах, сударыня, он позволит вам еще долго оставаться среди нас, чтобы моя благодарность…
— Не говорите мне о благодарности; в мои годы каждому известно, чего она стоит, хотя в вашем возрасте в нее еще можно верить. Ступайте, мадемуазель, и оставьте свои опасения.
В тот же вечер я послала слугу просить новоиспеченную супругу маршала де Ришелье соблаговолить принять меня наедине. Как я уже говорила, ею была досточтимая вдова Рот, добрая, кроткая, довольно безликая особа, как нельзя лучше способная скрасить своей заботой последние дни старика. Она назначила мне время, я все ей рассказала, и на следующий же день бедная девушка получила не только значительное приданое, но и разрешение впредь именоваться мадемуазель де Бельфонтен, а также право выбрать себе мужа. Меня уверяют, что маршал нашел ей жениха среди французских гвардейцев. Сегодня девушка пришла ко мне снова; она преисполнена горячей признательности; я ее не приняла, потому что была в слишком плохом состоянии; несомненно, это моя последняя запись. Моя долгая жизнь подходит к концу, я угасаю, я это чувствую!
Сегодня утром я продиктовала последнее письмо г-ну Уолполу. Я не испытываю никаких сожалений, я устала и, быть может, скоро отдохну. К тому же Франция умирает, и я не желаю быть свидетельницей ее агонии…
Письмо Вьяра господину Хорасу Уолполу.
«Париж, 20 октября 1780 года.
Вы спрашиваете меня, сударь, об обстоятельствах болезни и смерти Вашей достойной подруги. Если у Вас сохранилось последнее письмо, которое она Вам написала, прочтите его еще раз; Вы увидите, что она прощается с Вами навеки и на этом письме, по-моему, значится дата: “22 августа ”. У госпожи маркизы дю Деффан тогда еще не было горячки, но, очевидно, она чувствовала приближение своего конца, так как сообщает Вам, что в дальнейшем Вы будете получать известия о ней только от меня. Я не могу Вам передать, какую боль испытывал, когда писал это послание под ее диктовку; закончив писать, я так и не сумел прочесть ей это письмо до конца: меня душили слезы. Госпожа спросила:
“Значит, вы меня любите?”
Эта сцена была для меня печальнее любой трагедии, потому что, когда видишь такое в театре, знаешь, что это вымысел, а тут я понимал, что она говорит правду, и эта правда терзала мне душу. Смерть г-жи дю Деффан была вполне естественна; госпожа маркиза не была ничем больна или, по крайней мере, нисколько не страдала. Когда я слышал, как она стонет, я спрашивал, не болит ли у нее что-нибудь. Она неизменно отвечала мне:
“Нет ”.
Последнюю неделю своей жизни Ваша подруга провела в полном оцепенении. Она утратила всякую чувствительность, и ее смерть была необычайно легкой, хотя ей предшествовало долгое недомогание.
Госпожа маркиза, сударь, отнюдь не желала никаких почестей после смерти. Она распорядилась в своем завещании, чтобы погребение было как можно более простым. Ее воля была исполнена. Она также попросила похоронить ее в церкви святого Сульпиция, в ее приходе, и именно там она и покоится. В приходе не допустят, чтобы ее могила была украшена какими-либо знаками отличия.
Эти господа не были вполне довольны; между тем приходский священник навещал больную каждый день и начал ее исповедовать, но не смог закончить свой долг, так как она потеряла сознание и не смогла причаститься. Господин кюре держался великолепно, хотя он не думал, что конец ее так близок.
Я присмотрю за Туту (собакой г-жи дю Деффан) до отъезда г-на Томаса Уолпола. Я стараюсь как можно лучше за ней ухаживать, она очень добрая и никого не кусает, а злилась лишь в присутствии своей хозяйки. Я прекрасно помню, сударь, что госпожа маркиза просила Вас позаботиться о Туту после ее смерти.
Досточтимая маршальша де Люксембург все время не отходила от своей подруги».
Госпожа дю Деффан умерла 24 сентября 1780 года. Она завещала все свои бумаги г-ну Хорасу Уолполу, и ее переписка уже опубликована.
КОММЕНТАРИИ
Роман Дюма «Исповедь маркизы» («Les Confessions de la marquise») написан в форме псевдомемуаров одной из замечательных женщин XVIII в. — маркизы дю Деффан (1697–1780), известной своей перепиской с Х.Уолполом, Вольтером и другими выдающимися личностями того столетия. В работе над этим романом, вероятно, принимала участие французская писательница Габриель Анна Систерн де Куртира, виконтесса де Пуаллою де Сен-Мар (1804–1872), выступавшая под псевдонимом «графиня Даш».