Отъезд г-на дю Деффана был незамедлительным; мой муж не мог и подумать о том, чтобы взять меня в столь важную поездку.
Перед отъездом он успел побывать у герцогини де Люин и попросить ее присмотреть за мной.
За отсутствием матери или мужа мне требовалась тетушка; по понятиям провинции и прежнего двора, я была еще слишком молода, чтобы появляться в свете без провожатого,/внушающего к себе почтение.
Герцогиня восприняла это очень болезненно и напустила на себя недовольный вид, как обычно, когда оскорбляли ее стыдливость, ибо, не считая подобных случаев, она была очень доброй.
— Присматривать за госпожой дю Деффан, дамой, которая вхожа в Пале-Рояль и которую сегодня должны представить в Люксембургском дворце? О нет, сударь, нет, увольте. Разве о ней не пекутся госпожа де Парабер, госпожа де Фаларис, госпожа д’Аверн и вся эта стая господина герцога Орлеанского?
— Но, сударыня… Я не знаю… Я не думаю… К тому же она имеет честь быть вашей племянницей.
— Конечно же, это моя племянница! Я всегда буду ее принимать в таком качестве, если только она не вынудит меня поступать иначе, — при условии, что она будет приезжать ко мне одна либо перестанет выставлять себя напоказ всему Парижу. Большего от меня не требуйте.
— Однако, сударыня, в Люксембургский дворец ездят и почтенные дамы, чтобы поклониться господину регенту…
— Очень немногие… очень немногие. Они делают это в особых обстоятельствах и бывают в покоях Мадам, в покоях госпожи герцогини Орлеанской; когда эти особы впервые являются в Люксембургский дворец, их представляет госпожа герцогиня де Сен-Симон, придворная дама госпожи герцогини Беррийской, а не госпожа де Парабер; эти особы, сударь, входят через парадную, а не заднюю дверь. Фу! Вам не следовало бы такое допускать…
Господин дю Деффан перебил герцогиню, что было весьма неучтиво, и с самоуверенным видом произнес:
— Мне известно многое, о чем вы не ведаете и впоследствии узнаете, сударыня; поверьте, я не поступаю безрассудно и госпожа дю Деффан делает все с моего ведома. Не спешите судить, вы еще увидите!
— Я очень рада, сударь, очень рада; тем не менее, если вы не обратите на это внимание, то у вас, именно у вас, будет много хлопот.
— Я подумаю, госпожа герцогиня, — ответил маркиз с пошлой, легкомысленной и глупой улыбкой, присущей людям с непомерным тщеславием, — я подумаю, ведь мне скоро уезжать.
— Это неподходящий момент.
— Не я его выбирал.
— А! И кто же? Ваша досточтимая супруга?
— Не допытывайтесь, сударыня, мне не велено этого говорить, и позвольте мне откланяться; моя карета уже ждет меня.
Герцогиня покачала головой и, взмахом руки отпуская моего мужа, добавила:
— Ступайте, сударь, ступайте, я вас не держу, но очень боюсь, что вы вступаете на ложный путь. По крайней мере, мне не придется укорять себя за то, что я промолчала. Будь моя племянница де Шамрон еще жива, я бы написала ей не задумываясь, но, поскольку ее больше нет, я могу обращаться лишь к вам; вы глухи и слепы, и это беда. Однако я обещаю вам приложить все усилия, чтобы не допустить того, чего справедливо опасаюсь. Скажите госпоже дю Деффан, чтобы она меня не забывала. Я ваша покорная слуга.
На этом они расстались, и муж явился дословно пересказать мне их разговор, прежде чем сесть в карету. Я никогда не забывала этих слов, они заставили меня задуматься; вероятно, если бы с тех пор я избегала соблазнов, то, возможно… В таком случае мне не о чем было бы писать, и я не знаю, что бы сейчас делала, не будь у меня прошлого.
Не успел г-н дю Деффан выехать на дорогу, как передо мной предстала в роскошном наряде г-жа де Парабер и, застав меня в довольно невзрачном домашнем платье, вновь прибегла к своим срочным мерам; она распорядилась, чтобы меня причесали, одели и напудрили какой-то ирисовой пудрой, которую она ввела в моду; все это было сделано за полчаса, а затем гостья увлекла меня за собой; мы сели в ее двухместную коляску и прибыли в Люксембургский дворец, причем за все это время она не дала мне возможность хоть как-то возразить ей.
Как и предсказывала моя тетушка, наш путь пролегал через задние двери и потайные коридоры. Мы стучали определенным образом, и нам открывали горничные или лакеи; мы шли через кабинеты с овальными окнами, через какие-то нескончаемые галереи и, наконец, добрались до покоев г-жи де Муши, которая ведала одеванием принцессы и была ее наперсницей; под ее началом была охрана внутренних покоев, как под началом г-жи де Сен-Симон — охрана парадных входов. Увидев г-жу де Парабер, г-жа де Муши сначала не обратила на меня внимания и поспешно устремилась к маркизе: