Мальборо происходил из знатного рода, который ничем особым не отличился и не владел родовым поместьем. Его возвышение связано с исключительными обстоятельствами, о которых женщине почти немыслимо говорить. Я совершенно лишена предрассудков: в моем возрасте вы уже не принадлежите к какому-либо полу, но не забывайте, что вас будут читать другие женщины и, уважая их, проявляйте уважение к себе.
Никто не знает, что Джон Черчилль, впоследствии герцог Мальборо, получил боевое крещение, будучи совсем мoлoдым еще при г-не де Тюренне. Затем он стал пажом герцога Йоркского, впоследствии Якова II, любовницей которого была его сестра Элизабет Черчилль. Джон и Элизабет были удивительно красивы и везде обращали на себя внимание; герцог Йоркский без труда выхлопотал для своего пажа место офицера в гвардии.
И тут начинается история, о которой неловко говорить. Напрасно я подбирала бы слова, без конца крутила бы в руках перо — мне все равно не удастся вам ее разъяснить. Существуют определенные проявления силы, определенные упражнения, обычно отдаваемые на откуп бродячим акробатам, которым, тем не менее, правилами благопристойности не позволено демонстрировать их на публике. Мужчины имеют слабость придавать этим достоинствам большое значение, и немногие из них, очевидно, способны на такие подвиги.
Как-то раз, во время офицерской пирушки, Черчилль выказал невероятные способности и силу, вдобавок подкрепленную ловкостью. Этого оказалось достаточно, чтобы он снискал славу богатыря; все наперебой рассказывали о чудесах циркового искусства, которые творил красавец-офицер. Король Карл II узнал об этом не в последнюю очередь, и силач, который легко поднимал необычные тяжести, держась при этом прямо и не оседая ни на дюйм, поверг короля в неподдельное изумление. Он приблизил офицера к себе, не сомневаясь, что такой телохранитель сможет защитить его лучше десяти других.
Об этом забавном происшествии стало известно при дворе и в городе. Любовницей Карла II была тогда некая очень красивая особа, которую справедливо подозревали в том, что она искала среди молодых красавцев Лондона вознаграждение для себя за величие своего царственного любовника. Эта любовница короля заслуживает внимания, поскольку у нее была довольно необыкновенная жизнь.
Даму звали Барбара Вильерс; она была дочь и единственная наследница виконта Грандисона. Девица вышла замуж за Роджера Палмера, графа Каслмена, и вскоре стала фавориткой Карла II, которого она превратила в своего покорного раба.
В угоду любовнице король отправил в отставку великого канцлера графа Кларендона, которого она терпеть не могла.
Вильерс развлекалась, глядя, как он сдает государственные печати, и имела наглость его бранить, на что граф отвечал со стоическим спокойствием:
— Терпение, терпение, миледи! Настанет день, когда вы станете старой и безобразной.
Поистине, он не мог придумать для красотки худшего оскорбления.
В ожидании старости г-жа Каслмен не теряла время даром. Ей рассказали о Черчилле; она решила узнать, чего он стоит, и доблестный солдат не опорочил своей славы.
Удовлетворив любопытство, милейшая г-жа Каслмен решила удостовериться, смогут ли бродячие акробаты и завсегдатаи ярмарок выдержать сравнение с будущим героем, и эти опыты завели ее так далеко, что, при всем своем расположении к графине, Карл II не смог больше притворяться неосведомленным и был вынужден ее прогнать. Дама была отнюдь не прочь удалиться, но потребовала возмещения ущерба и стала герцогиней Кливленд.
Некий дворянин по имени Роберт Филдинг из Уорикшира, давно влюбленный в прекрасную герцогиню, женился на ней третьим браком. Его вторая жена была еще жива; поэтому, когда супруг стал казаться г-же Кливленд уже не столь приятным, она справедливо уличила его в двоеженстве и расторгла свой брак. Беднягу Филдинга собирались без долгих разговоров повесить, но королева Анна его помиловала, вероятно из почтения к супружеским узам!
У герцогини Кливленд было несколько детей; одна из ее дочерей стала монахиней в Понтуазе. Мать послала в аббатство странный подарок: собственное изображение с Младенцем Иисусом на руках; его поставили на алтарь, приняв за Деву Марию. Молодая монахиня, никогда не видевшая матери, которая постаралась сбыть ее с рук как можно раньше, пребывала в неведении, подобно другим, и благоговейно молилась и приносила обеты перед святым образом. Это продолжалась до тех пор, пока одна добрая душа не известила настоятельницу о кощунстве и та не поспешила положить этому конец.