Аиссе бросилась в мои объятия и долго меня обнимала; мы обе плакали. Иногда приятно проливать слезы, и это был как раз такой случай. Мы засиделись за полночь, беседуя и обсуждая наш план, которому было суждено воплотиться в жизнь. Молодые люди ушли, немного успокоившись.
На следующий день я встретилась с лордом Болингброком и маркизой; я доверила им тайну наших друзей, умоляя помочь и молчать. Они обещали сделать все, что я хотела, и сдержали свое слово.
Маркиза сама поехала к г-же де Ферриоль и попросила ее позволения увезти Аиссе в Англию на несколько месяцев. Госпожа де Ферриоль, относившаяся к своей воспитаннице равнодушно, согласилась. С д’Аржанталем и Пон-де-Велем все обстояло иначе; им трудно было расстаться с Аиссе, однако они были вынуждены с этим смириться.
Прекрасная гречанка отправилась в Лондон в карете маркизы; экипаж объехал вокруг Парижа, вернулся туда вечером и высадил беглянку у маленького домика возле крепостной стены, неподалеку от улицы Гранж-Бательер, рядом с Епископской слободой, и, разумеется, никто и не думал ее искать в этой глуши.
Аиссе скрывалась там полгода, не выходя за пределы своего сада, и писала нам всем письма, которые маркиза отправляла из Лондона, чтобы отвести всякие подозрения. Но никто так ничего и не заподозрил.
Я навещала подругу два-три раза в неделю и приезжала к ней в фиакре, нанимая его на краю света и меняя свой облик до неузнаваемости. Аиссе произвела на свет девочку, которую назвали Сезариной Леблон и записали под этим именем в метрическую книгу.
Леди Болингброк увезла ее под именем мисс Блек в Англию. Она держала у себя ребенка до шестилетнего возраста, выдавая за племянницу милорда. Затем девочка вернулась во Францию, и ее поместили в монастырь Богоматери в Сансе, настоятельницей которого была г-жа де Биллет, дочь маркизы от первого брака. Таким образом все устроилось как нельзя лучше. История, казалось, завершилась, однако, напротив, она только начиналась, и нам еще предстояло увидеть чудеса любви, пример которой эти молодые люди явили миру и на которую никто больше не был способен!
XXXIX
Увы! Бедная Аиссе при всей своей добродетели, несмотря на героические намерения, была самой чувствительной из женщин; она любила шевалье с невиданной в наше время страстью, уготованной, казалось, какой-нибудь Ориане или какому-нибудь Амадису. Она не только говорила молодому человеку о своей любви, но и проявляла слабость, доказывая ее на деле. Но до чего же Аиссе боялась г-жи де Ферриоль! Как она от нее таилась! Как решительно она лгала этой особе в глаза, когда та докучала ей из-за этой любви!
— Нет, сударыня, — говорила Аиссе, — нет, я вовсе не люблю шевалье; мне нравится его ум, меня привлекают его обходительность и любезность, но о другом не может быть и речи.
— Боже мой! Я не стала бы ставить вам это в вину: мы не властны над своим сердцем. Однако следует заранее понимать, что шевалье на вас не женится. Кто бы после этого на вас женился? Все мужчины убеждены, что вы были рабыней посла в полном смысле слова.
— К счастью, Бог знает, что это не так.
Эти сценки часто повторялись; впоследствии Аиссе мне об этом рассказала, а тогда она никому ничего не говорила. Госпожа де Ферриоль, щеголявшая своей связью со старым маршалом д’Юкселем, не решалась слишком сильно бранить Аиссе, однако она старалась властвовать над ее сердцем и сердцем шевалье вплоть до малейшего их вздоха, а влюбленные этого не желали; таким образом, столкнулись две разные воли.
Между тем в довершение всех бед в сердечные дела наших героев закрались беспокойство и ревность, не по отношению друг к другу, ибо свет не видывал столь нежной и гармоничной пары, а в лице могущественного владыки господина герцога Орлеанского.
Аиссе очень подружилась с г-жой де Парабер и, подобно всем, кто знал маркизу, питала к ней искреннее расположение. Госпожа де Парабер была добрая женщина, а ее любовные приключения нас не касались. Она была надежная, верная и преданная особа, которую можно было попросить о любой услуге; она старалась всем делать одолжения и постоянно о чем-нибудь хлопотала. Маркиза была готова отдать все своим друзьям; я видела однажды, как она заложила алмазы, так как у нее не было денег, чтобы вызволить из нужды свою родственницу, старую г-жу де ла Вьёвиль, любимую ею с детства.
Итак, Аиссе привязалась к г-же де Парабер и часто ее навещала. Как-то раз она встретила в доме маркизы господина регента, который, как и все, был поражен ее красотой; а коль скоро господин регент был поражен красотой женщины, это означало, что он ее желал.