Лёля:
Если честно, мне приходила такая шальная мысль в голову. Хотелось чего-нибудь такого… необычного! Но я вовсе не горю желанием стать вашей очередной победой и прочитать о себе в дневнике какого-то соблазнителя, среди десятков прочих.
Наглец:
Каждый может выработать себе самостоятельную стратегию поведения в зависимости от личных особенностей. Я вот знаю парня, который очень похож на бандита — 2 метра ростом, размером со шкаф, морда кирпичом и кавказской внешности (хотя на самом деле русский). Его девчонки просто боялись!
А потом он придумал — подходить к ним, улыбаться, и тихонько, шепотом говорить: «Я на самом деле добрый и хороший!»
Хакер:
А если я сам похож на маньяка — так что же, заход «А вы боитесь маньяков?» сработает?:)
Грязный Стебщик:
Еще как! Либо убегут сразу же, либо покорно лягут на землю и обреченно начнут раздеваться, потом расслабятся и постараются получить удовольствие…:)
Рэндом:
Девушка, вы знаете, я сексуальный маньяк… Правда, сексуальный?
Пионер:
Что-то наша Лёля застеснялась после ваших маньячных историй.
Лёля:
Я вообще привыкла быть своей собственной. Но, может, я упустила момент, когда стала вашей?:)
Наглец:
Ты давно наша. С рождения. Девушки в этом мире принадлежат мужчинам. Бог создал их для того, чтобы мы их трахали. Другого предназначения им не существует. Так чего ты удивляешься?
Лёля:
Ах, ну да… Как же я могла забыть? И сказано в Евангелие: «…создал Бог из ребра, взятого у человека, жену. Адам назвал ее Евой, то есть матерью людей. Бог благословил первых людей в раю и сказал им: «плодитесь и размножайтесь, наполняйте землю и владейте ею».
Только, мальчики, я — атеистка и считаю, что каждый из нас — личность. И принадлежать кому-то не желает. Точно так же и я — не считаю себя принадлежащей кому-то. Я многим в этой жизни чем-то обязана. В первую очередь, родителям обязана своей жизнью. Но, тем не менее, времена рабовладения давно минули, и говорить, что человек именно принадлежит кому-то — неправильно.
Эх, Остапа понесло…:)
Рэндом:
Куда-то тебя и правда — не в ту степь. Городишь чего-то…
Лёля:
Саш, мне замолчать?
Рэндом:
Пой!:)
Лёля:
Это мы можем! Не зря у меня дома гитарка валяется… Щас спою!
— И правда, похоже, уже за свою там тебя уже давно приняли. Пикапить-то не пытаются?
— Ох, Насть… Я ж говорила — всякие новички и пионеры на свидания зовут, но мне с ними скучно. А из настоящих соблазнителей никто меня всерьез не воспринимает. Так только, поприкалываться… Рэндом, правда, более-менее по-человечески относится, но и он…
— А в твоей теме — ну, про настоящие чувства, есть что-нибудь новенькое?
— Почти нет. Не хотят они, видимо, про любовь рассказывать. Обмениваются какими-то глубокими намеками, понятными только друг другу, а я, как дурочка, хлопаю ресницами, читая все это и пытаясь проникнуть в смысл.
— Ну, как обычно, опять наобещали гору вкусных конфеток, а обёртки снимать не торопятся. А ты всерьез рассчитывала, что они тебе вот так запросто и расскажут про себя такое?
— Всерьез я рассчитываю только на логарифмической линейке, а здесь я надеялась на их сознательность!:)
— Что у тебя за математический уклон вдруг прорезался?
— Да мы с подружкой сейчас как раз должны будем к одногруппнику пойти — математикой заниматься. Кстати, мне пора в душ бежать и собираться, а то она уже скоро придет.
— Ну, тогда давай быстрей — одна нога здесь, другая там.
— Тогда у меня одна нога останется не помытой!:)
— Пока ты будешь умничать — сейчас и правда уже твоя подружка придет, а ты…Что за подружка, кстати?
— Та самая Юлька. Помнишь?
— Ну еще бы! Даже была бы рада опять с ней поболтать.
— Ну, вот и встретишь её, если что, ладно? А я в душик и — собираться!
— Лёль, а почему ты так редко ходишь с распущенными волосами? Тебе так гораздо больше идет!
— Да ну… Они же постоянно путаются! По-моему, это выглядит ужасно!
— Ты субъективна.
— Я растрепана!!!
Мы рассмеялись. Лёлька только что вернулась из душа и теперь щеголяла по дому в легком халатике и с распущенными мокрыми волосами. Её щечки, распаренные после горячей воды, светились румянцем, длинные локоны рассыпались по плечам, а тонкая ткань халатика, обтягивая упругие участки тела, явственно показывала, что Лёлина фигурка за зиму округлилась в вполне определенных местах. Не знаю, не замечала ли я этого раньше, потому что не обращала внимания, или просто толстые свитера, которые она носила холодной зимой, не давали мне оценить всю прелесть юной, только-только созревшей фигурки, но теперь я, кажется, понимала — почему к ней так настойчиво липли мальчики-пионеры.