А любовь… Наверное, с ней случилось то же, что и с приведениями — с тех пор, как в них перестали верить, они перестали показываться.
Ну какая может быть любовь у такой уставшей от жизни и циничной зануды, как я? Которая уже никому не верит и во всем ищет какой-то подвох? А ведь для любви нужна открытость, упоенность, голова, кружащаяся от счастья… А где взять?
Или вот — откуда может взяться любовь у такого вот мальчика-пикапера, который только и думает, как бы ему завалить в постель девочку по-быстрому? А где же чувства, переживательность, безумные эмоции? Разве доступны они, к примеру, тому лоботрясу, который вчера вечером попытался соблазнить Лёлю?
— Честно говоря, Лёльк, меня это известие повергло в шок. Как-то даже не ожидала такого от Рэндома…
— Да я сама не ожидала. Хотя, вроде бы, уже и знаю о пикаперах немало. Но была абсолютно не готова. И почти безоружна.
— Ну, не скажи! Если принять во внимание — как ты его уделала в конце…
— Да не старалась я никого уделать, Насть! Все само собой как-то произошло… Я же говорю — мы просто встретились случайно после учебы. Он был на машине и предложил подвезти меня до дома. Я согласилась. Почему бы и нет? По дороге болтали о чем-то… он меня постоянно смешил… Разговор зашел о кино, я упомянула, что у меня дома есть фильм, который, как оказалось, он давно хотел посмотреть. Ну, я и позвала его…безо всякой задней мысли…
— Ты-то, может, и безо всякой задней мысли, а вот он точно — с передней!
— Я вообще-то думала, что у меня родители дома. Но их не оказалось, и… Я ничего подобного даже не ожидала, тем более, что Сашка в этом плане — абсолютно не мой тип мужчины. Он маленького роста (по сравнению с моими-то 178 сантиметрами), смешной какой-то, на внешность не представляет собой ничего сногсшибательного. Правда, обаятельный очень. Вот оружие, против которого я бессильна! Постоянные шутки, эта его неуемная энергия, его прикосновения… все казалось таким естественным и само собой разумеющимся, что не вызывало никакого сопротивления… Я даже сама не заметила, как он расположил меня к себе… И когда поцеловал в первый раз, я не успела ни удивиться, ни что-то возразить — так неожиданно это было и… приятно, черт возьми! Мы сидели на диване, смотрели фильм… потом как-то плавно переместились в более горизонтальное положение… а потом…. Знаешь, Насть, я была просто в шоке от того, как потрясающе ловко он расстегивает всякие пуговички, молнии и крючочки. Вроде бы только рукой провел — и все расстегнуто! Я даже и сообразить-то ничего не успела…Стала что-то сбивчиво возражать, но он меня не слушал…
— Мда…и?
— Ну, в какой-то момент мозги у меня включились, и я вспомнила все-таки кое-что из прочитанного на сайте. Не зря ж сюда хожу.
— Например, чем можно остановить зарвавшегося пикапера?
— Что-то вроде. В общем, я наплела ему про некое легкое венерическое заболевание… сказала, что у меня ТАМ грибок, который никак не вылечу… это сразу охладило его пыл. Видела бы ты его испуганный вид!
— Могу себе представить! А потом?
— А потом как раз позвонила мама и сказала, что она скоро придет. Пришлось мне попросить его поторопиться с уходом. Если не сказать — спешно выдворить.
— Погоди-ка! То есть, ты его возбудила, раздразнила, позволила себя раздеть, потом обломила, да так и выпроводила из дома, не солоно нахлебавшись? Неудовлетворенного, со вставшим членом и комком одежды в руках? Ну, Лелька! Снимаю шляпу! Браво!!!
— Да ладно тебе, Насть… Я не нарочно. Вообще, мне даже как-то стыдно немножко теперь, — Лёлька состроила виноватую рожицу, но глаза ее лукаво светились.
— Брось, подруга! Так им и надо! На будущее — так поступай со всеми, кто еще из них к тебе полезет! Поиграйся, подразни, а потом выпроваживай из дома в подобном виде! В воспитательных целях! Пусть знают!
— Насть, я так с тобой совсем какой-то девушкой-обломщицей стану! — рассмеялась Лёлька. — Буду посылать всех без разбора, и правых, и виноватых. А как же любовь?
А что любовь? Разве она есть еще в этом мире? Или мы сами закрываем глаза и проходим мимо, когда она совсем рядом? Теряем ее в вечной спешке, стремясь к чему-то недостижимому? Наверное, и правда, с ней случилось то же, что и с приведениями — с тех пор, как в нее перестали верить, она перестала показываться…
— Любовь вообще — нечто такое, о чем не хочется рассказывать кому попало.
— Ах, то есть я — кто попало? Спасибо, господи Художник! — Лёля обиженно надула губки.
— Не злись. Просто и правда — мы с тобой слишком разные. Боюсь, не поймешь.