Вообще мы раньше много делали такого, что сейчас не придет в голову никому. А если и придет, то тебя объявят сумасшедшим. Ну вот хотя бы — помнишь автоматы с газированной водой? Ты, наверное, еще их застала. Там был стакан граненый — один на всех. Сегодня разве кто-нибудь захочет пить из общего стакана? Да сегодня его украдут через 5 секунд после установки автомата! То есть, за 3 секунды до того, как свистнут сам автомат… А тогда это было обычным делом. Все пили. И никто не боялся подхватить какую-нибудь заразу! Более того, этот же стакан использовали для своих дел местные пьяницы по вечерам. И представь (нет, ты только представь себе это!) — они потом ВОЗВРАЩАЛИ СТАКАН НА МЕСТО! Нет, правда!
— Не верю!!! — писала Лёлька, заливаясь почему-то веселым смехом.
— Значит, ты родилась гораздо позже. Тогда дай почитать это своим родителям. И посмотри на их реакцию.
— А какая должна быть реакция?
— Просто пусть они вспомнят все это! Пусть вспомнят, как вешали простыню на стену, занавешивали окна, выключали свет и что-то бормотали себе под нос в темноте. Думаешь — секта? Нет, тогда это называлось умным словом ДИАФИЛЬМ! И в каждой семье по вечерам проводили это «обряд сектантов». Обычное дело! Честное слово!
— Уже не знаю, что и сказать…
— Или вот еще, представь — едкий дым, дощечка такая с письменами… нет, это не древний жрец выбивающий иероглифы. Тогда это называлось ВЫЖИГАНИЕ. Да-да, миллионы советских детей выжигали своим мамам открытки к 8 марта: «Дорогая мамочка, поздравляю тебя с международным женским днем! Желаю тебе мирного неба над головой, а твоему сыну — велосипед!»:-)
— Ха-ха…Ты тоже так писал?
— Ну, конечно! А еще залазил под кровать в темноту или запирался в ванной с выключенным светом. И горел там один только красный фонарь! Угадай — зачем? Ну конечно же — печатал фотографии. Вся наша жизнь тогда была на этих черно-белых фотографиях. Отпечатанных собственными руками, а не бездушным дядькой из Кодака. А ты сейчас, наверное, даже не знаешь, что такое фиксаж… проявитель….
— Честно? Нет!
— Но, может быть, еще помнишь резиночки? Такая девчоночья игра. Что интересно — ни один мальчишка никогда не знал, да и сейчас не знает, я уверен, правил этой игры. А ведь вы прыгали…
— Ой да! Правда правила я уже и сама позабыла…
— А еще сбор макулатуры в школе… До сих пор мучает вопрос — зачем??? Я ведь тогда весь папин архив журнала Playboy отнес. И мне ничего за это не было! Только мама потом удивлялась — чего вдруг отец так придирчиво стал проверять домашние задания у меня в дневнике?
— Слушай, я уже под столом валяюсь от смеха! Веселое же у тебя было детство…
— Да уж… Как же все это безвозвратно утеряно теперь! Но ведь все это было когда-то… Вот так же и я понимаю сейчас, что мне никогда уже не стать тем жизнерадостным солнечным мальчиком, которым я был когда-то…
— Блин, Лёльк, у меня у самой чуть ли не слезы на глаза наворачиваются, когда я читаю всю эту вашу переписку в аське… Такая ностальгия! Умеет же этот твой Художник пробудить в душе такое… Нет, он явно не от мира сего.
— Да он вообще, по-моему, не из нашего времени. Не из моего и не из твоего. Он опоздал родиться на несколько веков. Ему бы в средневековую Англию в рыцарские времена…
— Да уж… Жаль, все-таки, что он ничего не ответил в твоей теме. Ну, в смысле, так и не написал про свою историю любви.
— Вообще-то, он написал, Насть, — тихо сказала Лёля, как-то странно поглядывая на меня. — Можешь почитать, если хочешь.
Рано или поздно этот вопрос задают мне все, кто знает о моем увлечении пикапом. Это вопрос о том — а доводилось ли мне когда-нибудь любить по-настоящему? Не влюбляться, не увлекаться кем-то, а действительно любить сильно, бескомпромиссно, всем сердцем?
Не знаю, почему он так интересует людей. Видимо, им не верится, что где-то в этом мире может существовать абсолютно бесчувственный человек с черным сердцем. И они не позволяют ему быть таким, они хотят верить, что что-то человеческое в нем все же осталось. И спрашивают, надеясь услышать вполне определенный ответ. Как будто наличие любви в сердце о чем-то говорит. Как будто если человек еще любит, то он не потерян для общества.
Но ведь дело-то не в том. Это общество потеряно для него. Если разобраться. Он — не от мира сего. От чужой. Он предназначен для чего-то другого. И в существующий распорядок вещей он просто не вписывается. В этом сценарии для него места нет. А другой для него просто не написан…