Рассказать? Да пожалуйста! Я вот, например, отлично помню, ЧТО именно так повлияло на меня и так здорово изменило мое мировоззрение вообще и отношение к девушкам в частности. Случилось это в незапамятном 199-каком-то году, когда я тоже был милым, добрым и наивным мальчиком. Ну, почти таким же хорошим, как Стасик. Только с мозгами. Ну, чуть-чуть. Ну, то есть… Ох, да ладно, чего там! Короче, я был молод и глуп, и был девственником. И, как водится, был влюблен. Как и положено глупому влюбленному девственнику, я думал, что за девушками надо ухаживать, дарить цветы и подарки, поздравлять со всякими праздниками и разговаривать на всякие умные темы.
Объектом моих мечтаний была девочка из соседнего двора — чудное создание, как мне тогда казалось. Я приносил ей охапки цветов, вел долгие умные беседы о смысле жизни, любезничал с ее мамой, строил воздушные замки и считал, что у нас замечательные отношения. Мы ведь так классно общались, нам было так хорошо вместе, мне даже позволяли ее целовать по праздникам и… мечтать о чем-то большем.
Я был уверен, что только так и надо вести себя с девушками, тем более, что девочка поощряла мое такое поведение, была очень рада, когда я потакал ее капризам, говорила, как ей хорошо со мной, и какой я замечательный, а однажды… а однажды послала меня. Обломав жестоко и разом все мои мечты и надежды.
Потом я узнал, что был далеко не первым в списке тех, с кем она обошлась подобным образом. Видимо, это вообще было ее хобби. Или стиль жизни такой, я не знаю.
По этому поводу, разумеется, я долго переживал, мучился и никак не мог понять — что же такое случилось, и как так вообще можно? Собственно, как писал Стас «с этого-то все и началось». Дальше были долгие и не всегда успешные попытки разобраться в женской психологии, в мотивах и причинах их поведения и отношения к мужчинам. Но это уже другая история.
А та закончилась именно тогда. Когда мечты оказались разбитыми, воздушные замки рухнули, осталось только жесткое и прагматичное понимание правил игры.
Лёля:
— А никогда не хотелось перестать играть?
Рэндом:
— Лёль, у меня, конечно, с прежних пор осталось много недостатков. Но, к сожалению для девушек, глупость больше не входит в их число.
Наглец:
— Да, ничто не ново под луной… У меня было практически так же.
Леля:
— То есть, эта история характерна для пикаперов? Или, может, расскажешь свою?
Художник:
— В начале пути каждого соблазнителя, как правило, стоит какая-нибудь милая девушка, запавшая в душу надолго, и обошедшаяся с ним очень жестоко. Только прости, Лёль, рассказать об этом в подробностях тебе вряд ли кто-то захочет. И дело даже не в том, что все мы в то время были слишком наивны, вели себя по-пионерски, совершали разные красивые (и не очень) глупости. Просто такие воспоминания предпочитают хранить в себе. Какими бы они не были — глупыми, наивными, смешными, детскими — они для каждого только свои. И не проси ими поделиться.
Грязный Стебщик:
— Поддерживаю.
Рэндом:
— Согласен.
Наглец:
— Присоединяюсь.
— Надо же, какое единодушие! — буркнула я, докончив читать. — Их послушать, так и вообще, это мы (ну, то есть девушки) виноваты в их таком поведении.
— А разве нет? — вдруг тихо произнесла Лёля.
— Что? Да брось-ка ты еще! Скажешь тоже… Всем нам доводилось разочаровываться в любви, но это еще не повод, чтобы потом… Вот скажи, кстати, почему если больно сделают женщине — она простит, а если мужчине — его потом непременно тянет отомстить всему миру? Почему женщины не мстят? Хотя хотелось бы порой! Почему…
— Насть… а чем мы сейчас занимаемся? Ради чего пришли на их сайт?
Помнится, я тогда так и не нашлась — что ответить. И, наверное, впервые задумалась серьезно — для чего все это?
Продолжение Лёлиной темы.
Леля:
— Хорошо, скрытные и ранимые мальчики. Я не прошу вас делиться чем-то личным и сокровенным. Но тогда, может, расскажете что-то менее секретное и трепетное? Например, какую-нибудь одну из первых ваших историй, когда вы только-только начинали свой путь пикапера? Или это тоже информация лишь для своих?
Грязный Стебщик: