Не помню момент, когда мелодия, связавшая нас в танце, вдруг исчезла. Господи, ну почему она не могла играть вечность? Всего лишь вечность…
Она мне улыбнулась и, нежно коснувшись пальцами моей руки, тихо произнесла:
- Меня зовут Сантина.
Я услышал в ее английской речи британское произношение, так ласкающее мой слух. Перелив волшебного звучания подействовал на меня гипнотически.
- Я – Владимир. Влад, - я сократил свое имя на англо-саксонский манер, более предпочтительный для зарубежных стран.
- Влад…, - Сантина блеснула глазами. Мы разошлись.
Я приглашал Сантину еще и еще, и с каждым разом между нами что-то росло. Описать это я не мог, но меня как будто тянуло к ней какой-то магнетической силой. Она была красива, да, но дело ведь в другом? Возможно, тут играла роль та самая пресловутая «химия»? Но ведь я уже не мальчик, чтобы подобное не распознать. Нет, что-то тут иное.
Наконец, после очередного «медляка», я присел к ней за стол. С молчаливого одобрения Сантины я заказал шампанское. Пока официант разливал по бокалам розовый напиток, мы молча курили, пожирая друг друга глазами. Едва он отошел, кланяясь и улыбаясь (как Сюмбюль-Ага из «Великолепного века»), я нарушил молчание. Разговор завязался как-то непринужденно и легко. Мы говорили о разном: о работе, о музыке, о различных местных достопримечательностях. Сантина работала управляющей крупного лондонского автосалона. Недавний развод сильно подорвал ее душевное состояние, поэтому она и решила сбежать к морю, чтобы исцелить израненное сердце. Сантине надо было выговориться. Я чувствовал, как с каждым словом женщина словно вырывала из тела отравленный шип, один из многих, заполонивших ее тело. Эта солидная дама, вынужденная в работе принимать холодные и расчетливые решения, наконец смогла хоть ненадолго вернуться в свое естество, став слабой девушкой, остро нуждавшейся в защите.
Как-то незаметно мы оказались вдвоем на одной скамье, держась за руки. Сантина, выговорившись и успокоившись, прикрыла глаза и положила голову мне на плечо. Я обнял ее. От моря исходил приятный запах, перемешивавшийся с ароматом духов. Вместе они образовывали поразительную комбинацию, вызывавшую головокружение.
- Великолепный вид, - задумчиво сказал я. Сантина подняла глаза и повернулась ко мне. Наши взгляды встретились вновь.
- Просто чудесный, - прошептала она, даже не посмотрев в сторону бушевавшего Красного моря. Что происходило со мной в тот момент? Какая буря уносила в завихрении мой разум? Я ничего не соображал, видел лишь контуры ее спелых губ…
Поцелуй Сантины был робкий, стеснительный, детский, поэтому вместе с естественным физическим возбуждением я испытал и прилив пылкой нежности. От легкого покусывания ее нижней губы, Сантина слабо и резко вздохнула, издав тихий стон. Ее руки дрожали. Глаза были наполнены страстью, страхом и осторожным недоверием. Я провел рукою по ее щеке, оказавшейся мягкой и воздушной. Слегка прикрыв веки, Сантина еле заметно потерлась о мою ладонь как кошка. Я еще раз коснулся губами ее рта, а затем ласково поцеловал в щеку. Дальше торопиться не стоило.
Я понимал, какая происходит борьба в душе Сантины. Она боялась, что сердце получит новую рану, опасалась повторения прошлого, хотя ее доверие робко и неспешно выбиралось на свет подобно ребенку, делающему первые шаги. Такая реакция на ласку укрепила мое собственное мужество: хотя я был моложе Сантины, сейчас казалось все наоборот. Эта женщина в одночасье стала маленькой девочкой, укрывшейся от человеческого зла под моей рукой. В моих объятиях. На моем плече…
В номер мы влетели как обезумевшие, сгорая от всепожирающей страсти. Я ошалело целовал Сантину, прижимая ее то к одной стене, то к другой. Она стонала, громко и чувственно, все сильнее и сильнее меня возбуждая. Еле-еле мы добрались до кровати. Сантина упала на спину, раздвинув и согнув ноги в коленях. Битва между желанием и страхом окончилась. Победило первое. Я сильнее прижался к ней губами и крепче притянул к себе. Сантина напряглась, когда мои ладони легли ей на грудь. Я ласкал два затвердевших полушария, одновременно стараясь поглубже проникнуть языком ей в рот. Она воспылала, внизу у нее стало горячо и мокро, ее трусики пропитались влагой. Сантина стала слегка поигрывать кончиками пальцев вокруг моих губ, едва касаясь их, словно бабочка крыльями. Мозг угасал на глазах…
- Подожди, - шепнула она. Я удивленно заморгал. Сантина самостоятельно стащила с меня шорты и приподняла низ своего платья, полностью оголив ноги. Мягко перевернув меня на спину, она провела ладонью по своей промежности, а затем начала втирать собственную смазку в мой затвердевший член. Капли пота стекали по лицу, волнение увеличилось в разы. Я не успел опомниться, как Сантина оседлала меня. Когда я вошел в нее, тепло влагалища довело меня до предела возбуждения. Это был дикий, первобытный взрыв страсти, потрясший нас обоих. Скача на мне как бешеная, Сантина крепко сжимала мою руку и кричала подобно валькирии. В эти сладостные минуты уже я чувствовал себя мальчиком, ни разу до этого не спавшим с женщиной по-настоящему. Чуть обессилев, она расслабилась, и в этот момент я снял ее с себя и перевернул. Я провел рукой по ее обнаженной попе и плавно вошел, прильнув всем телом к нежной спине. Двигаясь медленно и ускоряясь, я сходил с ума от страсти, а стоны Сантины лишь дополнительно воздействовали на часть мозга, отвечавшего за либидо. Язык не слушался, лихорадочно произнося горячие слова, полные нежности и любви. Не подчинялись и губы, покрывавшие поцелуями затылок, щеки и виски Сантины. Никого в эту минуту я не желал так сильно, как ее…