Почему?
Ну, наверное, потому, что он у нас весь такой правильный христианин, молитвы читает, в церковь ходит, одним словом, убивает время на ненужную фигню. А врач-то сказал сидеть дома и показывать нос на улицу не больше, чем на пятнадцать минут.
Хотя нет, у них, православных, не принято убивать, но все равно, если он узнает, что я собралась провернуть, взбучка мне обеспечена.
Завтра великий день!
(У меня возникло резкое чувство дежавю: именно эту фразу я писала ровно за день до того, как со мной приключилось небольшое фиаско. Думаю, лучше ее произносить уже не стоит).
Ну теперь-то я не буду рисковать так сильно.
Правда же?
11 мая
23:58
Все прошло так, как я и задумывала. Но почему-то я не рада…
Кир уехал от меня в двенадцать, а в половине первого я уже тряслась в городском автобусе, счастливая и с улыбкой до ушей.
Я поверить не могла, что все это со мной происходит! Да даже сейчас, обложившись подушками, я поверить не могу, что все это уже произошло вчера, а я еще жива-здорова.
Ну так вот, приехала я в парк и сразу кинулась к нашему месту. Мы нашу лавку так раскрасили, что ее, наверное, теперь можно за километр рассмотреть – такое себе сборище ярко-зеленого, синего и желтых цветов. Марк, видимо, увидел меня издалека, и уже вскоре несся ко мне, как чемпион на забеге или типа того. А то – я же ему уже сказала, что не смогу работать в парке из-за собственного желания (чушь собачья, но не стану же я ему говорить про то, что я умираю?). В общем, обрадовался…
Теперь вместо каштановых кучерявых волос на его голове красовалась блестящая лысина, и, похоже, он особо и не парился насчет нее. И медицинская маска. Вот если бы у меня был рак, я бы сделала все, чтобы никто не догадался, что у меня на голове волос не осталось. Но все равно – так он нравился мне даже больше.
И мистер Браун обрадовался тоже. Только наши ноги ступили на территорию парка, как он выскочил из своей будки и давай меня обнимать… Очевидно, Марк уже рассказал ему, что я не буду тут работать.
А он дядька классный… Такой живой, лучистый, иногда я думаю, что он и тетушка могли бы стать отличной парой… Они-то друг другу как никто другой подошли бы. Я даже иногда вечерами перелистываю фотографии, которые нашла в сейфе, и представляю их вместе…
В общем, затащил нас дядюшка Браун к себе в будку, заварил чай и вручил мне небольшой презент – магнитик с изображением нашего центрального парка. Я такие видела, они на блошином рынке продавались рублей за двести, но все равно, мне было очень приятно, что я сразу и сообщила. А дядюшка Браун прямо так и расцвел, сердцеед…
Мы говорили, говорили, говорили… Наверное, до самого закрытия парка. Марк рассказал, что анализы его улучшились, и его отпустили из больницы. Контрольный скриннинг ему назначили двадцать девятого мая. То есть, посмотреть, как опухоль реагирует на лечение; если реагирует, оставить все, как есть, а если нет – пробовать новый протокол лечения.
Потом мы с ним гуляли по парку и держались за руки. Не как друзья… Его нежные загорелые пальцы сплелись с моими, бледно-синими и ледяными, и это было так ново и приятно.
Он даже смотрел на меня как-то по-особенному, ну, знаете, как будто мы уже встречались – не хватало только поцелуя.
К сожалению, Золушке пришлось уходить, иначе злая мачеха в роли Кирилла Зеленского могла рассекретить ее и прополоскать по полной (теперь Кир ездил проведывал меня не один раз в день, а целых два, ну спасибо). Поэтому ближе к шести часам я уже стояла на остановке и ждала автобуса.
– Луи! – послышалось сзади.
Сердце мое упало куда-то в пятки, потому что на земле существовал только один человек, который называл меня не по имени, а таким вот сокращенным вариантом.
Я обернулась.
Марк затормозил и широко улыбнулся.
– Луи, – он засеменил ко мне. И только тут я увидела, что за его спиной скрывается что-то розоватое…
Букет роз.
– Спасибо за сегодняшний день, – Марк снова улыбнулся. А я почувствовала, как превращаюсь в помидор…
– Не за что, – пискнула я.
Люди на остановке стали оборачиваться на нас и улыбаться. А мне – клянусь! – захотелось провалиться сквозь плитку.
Марк протянул букет.
А я только и могла, что таращиться на него, как полная идиотка.
В конце концов я нерешительно взяла его, притянула к себе и вдохнула сладковатый запах.
– Спасибо…
– Нет, серьезно, это тебе спасибо за все, – он опустил глаза в пол. – Я же так понимаю, ты больше не придешь.