– Почему ты не сказала сразу? – Марк выглядел так обиженно, словно мы были мужем и женой и все это время я скрывала измену.
– Не знаю. Боялась.
Я подняла голову к черному небу, уже ощетинившемуся иголками белых звезд. На глазах выступили слезы. Ну да, вот расплачься еще перед своим объектом обожания, рева-корова…
– Чего же ты боялась, глупая? – Марк в считанные секунды преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня за ледяные руки. – Чего?!
Все. Вот тут-то меня и прорвало.
Не успела я оглянуться, как поймала себя на том, что крепко обнимаю его, уткнувшись в его вечерний костюм, пропитывая его слезами и твердя «прости, прости, прости».
– Можно один вопрос?
– Ну? – он отстранился и серьезно посмотрел на меня.
– Ты же не собираешься бросать меня?
Марк подушечками пальцев нежно вытер мои слезы.
– Конечно нет, Луи.
И, выпрямившись во весь свой рост, поцеловал меня.
6 июня
14:19
Первого июня я узнала, что Марк бросать меня не собирается.
То есть, не как парень девушку, а как человек человека.
Что-то во мне переклинило, тогда, когда мы целовались на веранде, окруженные только гулом машин и прохладой вечера. Я достала телефон и позвонила Киру, сказала, чтобы он не приезжал ко мне на следующее утро. Он сказал: «конечно, Луиза». Но что-то в его интонации было не так, словно он обманывал наивного ребенка…
А дальше все закрутилось со скоростью пули. Мы заказали такси, ехали по ночному Петербургу и целовались, целовались, целовались… Еле дотерпели до дома. Как только я открыла дверь ключом, мы, не снимая ботинки, сразу упали в объятиях на раскладной диван в зале (у меня две кровати: на втором этаже и эта, сразу напротив входа в дом, предназначающаяся для тех особо поганых дней, когда я чувствую себя так ужасно, что даже не могу преодолеть сорок пять ступенек).
Надо признаться, это было самое волшебное время за все мои восемнадцать лет. И самое долгое, проведенное с Марком Брауном.
После того, как мы закончили, мы еще долго лежали и целовались, пока не уснули. Мне было так хорошо, что я даже не удосужилась поправить платье, которое уже наверняка помялось – его я забросила в самый конец комнаты, когда Марк раздевал меня.
Я лежала и ощущала его тепло, его дыхание, его пальцы на моем теле…
Словно мы были с ним единым целым.
Уже, засыпая, он произнес одну фразу: «Луи, я с тобой».
То, что Марк говорит всегда прямо и без пафоса – вот что меня восхищает в нем.
А утром меня разбудил странный звук… Вроде «щелк-цык-щелк-цык-щелк». Я, все еще в объятиях Марка, заткнула уши пальцами и снова провалилась в сон.
К сожалению, что это был за звук, до меня дошло слишком поздно…
А вот представьте ситуацию. Вы знакомы с одной больной паинькой-девочкой всю ее жизнь, и, как хороший друг, должны ухаживать за ней, развозить ее на инвалидной коляске, подкладывать деньги и привозить продукты. Девочка – просто чудо. Лежит целыми днями в кровати и не выпендривается. А потом вы заходите в очередной раз, чтобы проверить, жива ли она или нет, и вдруг обнаруживаете, что по дому валяются незнакомые брюки, лифчик и платье, а в кровати – две пары ног вместо одной.
В тот момент я так пожалела, что Кир имеет ключи от моего дома…
Мы здорово поругались в тот день. Кир кричал, что напишет на Марка в полицию, а я орала, что это моя жизнь и он мне не чертова нянька, чтобы решать, могу ли я уже спать с парнями или нет, гулять или нет, ну и так далее. Он обозвал меня шлюхой, я выкрикнула пару нелестных слов о нем, что лучше бы он вообще не рождался и пусть идет лесом. Я даже, зная, как он болезненно реагирует, когда я отпускаю шуточки о религии, пару раз повторила, что Бог – чушь выдуманная, а Кир – повернутый на всю голову. За время, пока мы собачились, Марк уже успел натянуть брюки и выместись за дверь, так что, когда Кир покинул меня с багровым от ярости лицом, я осталась одна, в полном одиночестве.
А постель все еще пахла Марком…
Я была так взбешена, что с видимым успехом могла начать кататься с пеной у рта. Но я этого не сделала. Глотая слезы, я убрала одежду, впервые почувствовав в себе прилив сил. Выкинула использованные презервативы. Заблокировала Кира и в социальных сетях, и его номер в телефоне.
Может быть, Марк что-то хотел сказать перед тем, как уйти… Но я его не винила. Я бы тоже по-тихому свалила из дома, если бы меня поймали с поличным.
Мамочки! Мне было так стыдно перед ним! Я набирала его номер, но там стоял автоответчик.
Поэтому я решила, что дам ему время выдохнуть. Пусть переварит все это… И, возможно, придет первым.