Выбрать главу

При конспектировании лекций создавалось впечатление, что с их материалом я уже был знаком. В один момент на третьей «паре» тараторящий лектор неожиданно замялся, однако мне не хотелось сбавлять темп и дожидаться, когда он вновь соберется с мыслями, поэтому я закончил его суждение шариковой ручкой в своей тетради самостоятельно. По дороге домой после занятий, мне казалось, будто отовсюду — с неба, деревьев, крыш домов, фонарных столбов на меня стекаются струйки энергии и я, переполняясь ими, сам становлюсь ее неиссякаемым источником. Ясность ума, острота мысли, феноменальная интуиция и, соответственно, проникновение в суть всякого обратившего на себя внимание события явно превзошли доступную даже самому гениальному смертному норму. К примеру, стоило мне прочесть несколько строк из первой же попавшейся под руку художественной книги в букинистическом магазине, куда я по привычке заглянул, как мне мистическим образом становился ясен общий замысел автора весьма внушительного по объему произведения.

Но несмотря на такую проницательность саму ее причину я осознал только к концу дня, когда вдруг вспомнившаяся фраза из посредственного фэнтезийного сериала стала для меня настоящим откровением: «Существование богов напрямую зависит от веры людей, а их могущество возрастает с каждой обращенной к ним молитвой». Сам же я считался милосердным и мудрым Создателем у обитателей как минимум двух созданных миров, где меня, по всей видимости, славили денно и нощно! Если я волшебным образом преобразился от одной только силы кровельщика Гайя Гудьера, которая так и осталась со мной, то возносимые хвалы благодарного Максимиана Лапласа вместе с теми, кому он помог избавиться от хворей с помощью добытых своим опасным походом снадобий, увеличили мое могущество многократно. Теперь, когда все встало на свои места, само собой испарилось некоторое недоумение по поводу чудесной трансформации моей сущности, и я окончательно расслабился в статусе божества на любимом диване.

Однако, как оказалось, богам покой тоже только снится. Вскоре мне захотелось узнать, есть ли какая нужда у персонажей трех оставшихся на сайте звуковых версий моих ненаписанных рассказов. В течение вечера и большую часть ночи я, с перерывами на приготовление чая, наслаждался их блестящими радиопостановками, в финале каждой из которых ее главный герой неизменно обращался ко мне с молитвенным прошением изменить волей Создателя какой-либо фрагмент в своей судьбе. Благородному разбойнику Титу Хаггарду каждую ночь во сне являлась убитая им в горячке хмельной охоты волчица, у которой осталось пятеро беззащитных новорожденных волчат. Аптекарь Гелиос Пуассон не мог простить себя за оплошность при смешивании порошков, в результате которой впал в летаргию искусанный бешеным псом сынишка башмачника. Старый скиталец Асконий Пирс, неожиданно повстречавший под занавес жизни своего отпрыска, о котором даже не подозревал, просто хотел протянуть еще несколько месяцев, чтобы увидеть правнука и умереть счастливым. Отзываясь на просьбы и без труда подправляя в уме собственные истории из-за желания прослыть милосердным, я заметил, что неосознанно предвкушаю приток новых сил от благодарных жителей созданных моим воображением миров. Благородный разбойник Тит Хаггард перестал мучиться ночными кошмарами после того, как спас приговоренных к обезглавливанию крестьян. Аптекарю Гелиосу Пуассону удалось вывести сына башмачника из летаргии, которая, как выяснилось, случилась вовсе не от его снотворного зелья. Старый же скиталец Асконий Пирс прожил еще два самых счастливых года своей долгой кочевой жизни и скончался с именем правнука на устах.

Проспав не более трех часов после приятных хлопот по коррекции придуманных судеб, я тем не менее наутро чувствовал себя прекрасно. Струящийся поток энергий явно шел ко мне из всех пяти миров, отчего я даже потерял нужду подкрепляться пищей для нормальной жизнедеятельности, хотя продолжил без проблем наслаждаться ее вкусовыми качествами за завтраком, открывая неизведанные доселе тонкие оттенки и ароматы. Многое из того, что ранее казалось важным, типа намеченного ремонта квартиры, ежедневных оздоровительных пробежек или покупки нового телефона, отошло на задний план и потеряло свою актуальность. Вовлеченность в рутину дней окончательно сменилась тягой к вечному, возвышенному и прекрасному. Для меня не составляло труда вспомнить все услышанное за последние дни от однокурсников, преподавателей, ведущих теле и радиопрограмм и сложить из подобного винегрета фраз большую, полную смыслов поэму уровня золотого или серебряного веков в безупречной стихотворной форме. Однако полная гармония все же отсутствовала хотя бы потому, что я не просто в наслаждении созерцал свое открывшееся совершенство, но все время желал еще большего, стремясь соответствовать раз за разом поднимающейся планке идеала. «Почему всемогущему согласно легенде Богу приспичило создавать наш мир, от которого проблем не оберешься? — время от времени задавался я вопросом. — Пребывающее вне времени и пространства высшее существо в принципе должно быть свободно от всяческих вздорных желаний и потребностей, так как уже самодостаточно и находится в абсолютной гармонии с самим собой. Если же у предвечного духа возникает стремление творить, он тут же превращается в Создателя, который в полной мере редко бывает доволен своим творением, что влечет за собой бесконечные попытки усовершенствовать созданное, а значит определенную дисгармонию».