Продавать такие украшения какому-нибудь барыге, означало ничто иное, как явку с повинной, ведь тут явно речь шла о существовании в стране какого-то тайного ордена (тогда я сразу же подумал о масонах), причём очень могущественного и богатого. Такой орден обязательно должны были контролировать вампиры, а потому меня сразу обеспокоила судьба моих, теперь уже точно, подельников. Однако, делать было нечего, я уже влез в квартиру ювелира, а раз так, то хорошенько упаковав награбленное, подошел к вентиляционной шахте, быстро вырастил себе длинные, острые и очень прочные когти на пальцах, сделавшихся толщиной с сосиску, и, стараясь не шуметь, принялся осторожно царапать её, стараясь оставить как можно больше следов от когтей. Через пять минут, выломав кирпичи, я влез внутрь и выбрался на крышу. Оставив мешки возле трубы, я помчался по крышам к ближайшей сберкассе. Мне срочно требовались деньги, чтобы было с чем отправить куда-нибудь Николая и Ларису. Муки совести меня нисколько не терзали, при мысли о том, что по Москве расхаживают вампиры, они отступили прочь.
Спустившись вниз, шел второй час ночи, я подошел к входу и требовательно постучал кулаком в дверь. Минут через десять к ней подошел милиционер, посмотрел на меня через стекло и, повинуясь моему мысленному приказу, открыл дверь. Чтобы у этого молодого сержанта потом не возникло никаких неприятностей на службе, я погрузил его в беспамятство и слегка приложился к нему, оставив ссадину на скуле, после чего когтём взломал замок. Кроме него в сберкассе больше никто в ту ночь не дежурил и я, взломав голыми руками несколько сейфов, нашел тот, в котором лежали деньги, а не папки с бумагами. Пошарив в столах операционистов, я нашел матерчатую сумку и полиэтиленовый пакет, и набил их пачками с купюрами по сто и пятьдесят рублей. Всего в сберкассе набралось четыреста тысяч рублей, сумма по тем временам огромная. Облегчённо вздохнув, я аккуратно прикрыл за собой дубовые филёнчатые, остеклённые двери и снова взвился вверх и побежал крышами к дому ювелира. Через двадцать минут я спустился вниз, подошел сзади к машине, положил в неё награбленное, сел за руль и тихо сказал Николаю:
— Всё, едем домой.
Тот уснул и не слышал, как я сел в машину. Встрепенувшись, он спросил меня шепотом:
— Ну, как всё прошло, Витёк?
— И хорошо, и плохо, Коля. — Ответил я ему — Мы взяли квартиру не того ювелира, с которым следовало бы связываться. В общем и тебе, и Ларке, нужно срочно сваливать из Москвы и ложиться на дно где-нибудь в провинции, в маленьком, тихом городке. Ладно, поехали домой, там я вам всё и объясню.
Вернувшись домой, Лариса не спала и ждала нас, я вывалил награбленное на стол и объяснил своим подельникам, что с ними сделают члены тайной масонской организации, когда поймают их с украденными у их ювелира регалиями. Мне даже не пришлось применять свои гипнотические способности, они сразу же всё поняли. Девушка, глядя на пачки денег, спросила:
— Нам что, даже нельзя ехать вдвоём?
Кивнув, я сказал:
— Будет лучше всего, если вы уедете порознь, Лариска, хотя, Микола, если ты сможешь заменить фотографии в паспортах, то вы можете уехать на моей "Ниве" и вдвоём, но как только отъедете от города подальше, вам её лучше бросить и купить себе новую машину. Я оставлю себе кресты с брюликами и немного денег, а вы забирайте золото, его нужно переплавить, и остальные камни. Коля, займись этим немедленно, а я метнусь кое-куда и раздобуду для вас паспорта. Ты сможешь аккуратно переклеить фотографии и как-нибудь оттиснуть на них штемпель?
Николай ухмыльнулся и ответил:
— Не волнуйся на этот счёт, я же ещё и гравёр.
Мне оставалось надеяться только на то, что тюрьма его чему-то научила. Этот парень мне понравился и я не хотел, чтобы он попал в лапы вампиров, да, и Лариса, жившая с мачехой и сводным братом, тоже. Да, озлобленная, да, ненавидящая этого чёртового Наума Моисеевича, но всё же нормальная деваха, учительница русского языка. Поэтому я сел в машину Николая и снова помчался в Москву, на Казанский вокзал. Там я оставил её на площади не закрывая дверь и оставив ключи в замке зажигания, надеясь, что её кто-нибудь угонит, и сразу же пошел на вокзал. Мне снова повезло, я как раз успел к отправлению поезда Москва — Красноярск, вошел в купейный вагон, а когда поезд тронулся, принялся заглядывать в каждое купе и вскоре в кармане моей рубашки лежало два паспорта и военный билет, принадлежащие мужчине и женщине подходящего возраста. На всякий случай я прихватил ещё два паспорта, но уже для себя и когда поезд миновал Мытищи, выпрыгнул из него на ходу и бегом направился к дому Николая. Было половина восьмого утра.