— Отчёт о состоянии.
— Она в стабильно тяжёлом состоянии. И дело даже не в ранах. Боюсь, что потребуется долгая психологическая операция. Стресс и...
— Что с лицом?
— Химический ожог второй степени. Повреждены веко, левая сторона лица, шея, в меньшей степени грудь.
— Какие операции косметического характера нужны.
— Пока рано....
— Сколько?
— Пока ткани не регенерируют в достаточной степени, операции бессмысленны, ткани не приживутся. Нужно время.
— Я хочу её забрать.
— Исключено. И дело не в состоянии пациента. Вы не имеете права...
— У меня есть право поиметь даже тебя, доктор, в твоём же кабинете.
Трещина
Палата пропахла дезинфицирующими средствами, лекарствами, горькой мазью, а ещё смердело болью и невыплаканной обидой. Узнать Алису можно было лишь по правой стороне головы, там, где из-под испачканной мазью повязки виднелась прядь волос. Вся левая сторона, включая ключицу и руку заперта под толстым слоем бинтов.
Дернулся в сторону двери глаз, чтобы через мгновения наполниться слезами.
— Уходи.... — шепот, искажённый до неузнаваемости.
— Во время революции во Франции женщины носили красную веревочку на шее, в память о лишенных жизни через отсечение головы, как след от гильотины. Затем, так называемый копер, вошёл в моду и в других странах, как и галстуки, символизирующие оборванную привязь или обрезанную веревку виселицы.
Александр замолчал, знакомясь с историей болезни, прочертил ногтем рекомендации, а затем продолжил
— Только свободными люди так и не стали, а знаешь почему? Не готовы были принять свою свободу. Она намного тяжелее оков, душит сильнее удавки и тянет на дно быстрее якоря. Тогда свободные люди стали придумывать себе ограничения и обязанности. Долги, ответственность, кабалу, аскезы.
— Уходи.
— Давай я предположу, как все было. Возможно случайно или не нарочно, ты поделилась с кем-то нашей такой непростой связью, целомудреными ночёвка и на разных кроватях. Или спросила совета, не столь важно. Этот кто-то поделился секретом с Оксаной Владимировной Ширковой, и та вызвала тебя для объяснений.
Крупная слеза скатилась по здоровой щеке Алисы, расползаясь пятном на казенной одежде пациента.
— В новый год все люди должны вступить без долгов, помириться и попросить прощения. Должны... — лицо Александра исказила гримаса. — Мышление раба. Ты решила рассказать своей подружке всю правду. Но она не пришла мирится или выслушать объяснения. В её сумочке уже лежала баночка с кислотой.
— Прошу, прекрати. Умоляю.
— Тех денег, что родители шлют тебе каждый месяц, не хватит на пластику лица, а заявление ты писать отказалась, значит и на компенсацию претендовать не можешь. Это даже к лучшему, я смогу взять с Ксюши больше, чем приставы.
— Нет, не трогай её, заклинаю! Пообещай мне!
— Я? Для уборки нанимаю клининг, химчистку, доставку еды из ресторана, сантехника для прочистки труб и мастеров. Зачем делать что-то плохо, если есть те, кто сделают хорошо.
— Это не твои проблемы.
— Если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, это затраты. Но... Ты можешь спасти свою подружку.
— Как?
— Пойдем со мной. Прямо сейчас, — Александр быстро подошел к койке.
— Куда? — прошептала Алиса.
— Домой к Овсянке. Я там уже месяц, как в статусе гостя и прислуги.
Но в этот вечер забрать девушку не получилось. От потрясений дня и боли Алису охватила такая слабость, что доктор развёл руками. Да и Александр вдруг осознал, что дом не готов принять гость со сложным статусом. Устроив в фойе настоящий офис, отдавал распоряжения по телефону. Ближе к вечеру уехал в квартиру, принимать новую функциональную кровать, систему мониторинга, а ещё следовало позаботиться о котенке.
Машина частной скорой помощи доставила Алису и Александра через километровые пробки максимально быстро и комфортно. Сирена давила на мозги, тисками вкручивалась в виски, вызывая желание свернуться калачиком и накрыть подушкой голову. Или умереть. Между тем, протяжный вой реанемобиля забивал все эмоции и мысли монотонным криком.
Громко охнула Жанна Степановна и схватилась за сердце, вопрошающе глянула на Александра, но мужчина только отмахнулся — потом. Повисли долгие секунды ожидания лифта, а когда он пришёл, Алиса разрыдалась. С трех сторон на неё смотрела изуродованная ревностью девушка в пожелтевших бинтах.
— А ну, прекрати. Я решу вопрос. Немного потерпеть нужно, — строго произнёс Саша, а затем прижал к плечу, чтобы перекрыть доступ к зеркалами. Нежно, чтобы не потревожить раны, но уверено и крепко.