Затишье
Шумно и наглым образом за стол подсела девушка. Лет тридцати, первые мимические морщинки, тяжёлый взгляд. Встревоженная или рассерженная.
— Тебе сегодня ничего не светит. Я не подпущу никого, а попробуй ты скрыться в другое место, последую за тобой.
А нет. Рыбнадзор, лесничий с лично выданным патентом на убийство браконьеров. Герой в белом пальто, маске и с миссией, непогрешимый фанатик с факелом инквизиции и молотом ведьм. И тут она на задании всей её жизни.
Лёгкий взмах рукой с вилкой, и официантка бежит с меню и вторым набором приборов. Палец указывает на бутылку игристого. Хлопок, пробка продемонстрирована нежданной гостье. Услужливый официант исчезает. Фужер искрит пузырьками, поднимается небольшая пенка.
Приглашающий жест.
— Налей ещё. Оксана ждала твоего звонка три месяца! Три! —,испытывающий взгляд, полный праведного гнева, сакральное число три, от которого вся нечисть разбегаются, как от петушиного крика. —Надеялась, верила. Ах какой мужчина! Что же ты так ее кинул?
— Был под следствием.
Осеклась. Не такой ответ ждала. Холодное ведро со льдом. Ледяная бутылка шампанского. Покрытые инеем слова.
— И где твой отличный французский?
Не сдаётся, проверяет, готова перейти в наступление.
— Выветрился в СИЗО.
Задумчивый взгляд пронзает сотканный из мелочей образ, рентген и детектор лжи работают на всю мощность, своим мерным гудением трансформатора заглушая музыку.
— Квартира в центре ещё свободна?
— Под арестом.
Лёгкий глоток шампанского. Первый бокал выпила залпом. Пусть маринуется, уже подали горячее.
— Чем угостишь, арестант?
Пухлая папка с меню перекочевала на другой край стола. Проверка документов закончена, Рыбнадзор нарушений не выявил, но от мзды отказываться не будет.
— Чем обошлось? Сядешь?
— Взятка. Хороший адвокат. Развод с государством. Отдал половину полюбовно родине, выплачиваю алименты в виде налогов.
Мясо средней прожарки, грибы, минеральная вода. Скромничает, держит марку.
— Не бедствуешь?
— Как видишь…
Шах, вернее цугцванг. Каждый следующий ход лишь усугубляет ситуацию, доводя глупую встречу в гротескный абсурд.
— Ты ей позвонишь прямо сейчас. Я наберу. Извинишься, придумаешь что-нибудь.
— Нет.
Ответ, подобный грому, выбил молнии в голубых глазах девушки. Набежали тучи - насупилась. Шантаж не пройдёт, как и давление на жалость. Остались призывы к совести или женское супероружие-слезы.
— Я все про тебя знаю, Марк. Или лучше Альберт?
— Да хоть Степан. Но лучше останемся незнакомцами.
— Я провела расследование... — ловит любое изменение с мимикой и положением рук. — А что с лицом?
— Давай сразу протокол. Расследование, дознание, допросы, очная ставка. Не будем терять время и проверять мое терпение. Я его уже подрастерял.
Конфуз. Журналистка, дотошная, будет ловить слова и искать дыры в легенде. Имя поглядела в листе бронирования столика. Помолчим, создадим образ невинно осужденного, без вести пропавшего летчика или моряка. Значит все-таки был француз. Оксана не менее трех месяцев назад. Уже не вспомнить... У квартиры в центре уже два месяца, как закончилась аренда. Большая, вычурная, но неуютная.
— Кем ты работаешь?
— В поиске. Не берут с судимостью. Есть свободные вакансии, переводчик или советник главного редактора? Могу вести рубрику "советы для осужденных", делиться опытом для подписчиков.
Рыба чудесная. Дымные нотки, чуть солоновата и с кислинкой. Вино отлично дополняет вкус розового стейка. А вот и мясо принесли. Проверка прожарки, небрежный кивок. Кто ты, Мария Тереза? Защитница всех слабых, брошенных и умалишённых? Вещи добротные, маленькие серёжки с камнями, жаль обуви не видно. Сумка маленькая. Но диктофон или записная книжка отлично поместиться. Лицо незнакомое, миловидная.
— Даже не мечтай.
Хмыкнул в ответ. Смешно. Маленькие кусочки правильной формы педантично и даже с некой маниакальностью пилились ножом. Но по тарелке не скрипнула ни разу. Большой опыт. А что если? Торопишься…
— Где сидел?
— Под домашним арестом.
— Много дали?
— Больше взяли.
Словесный пин-понг. Пусть инициатива на стороне незнакомки, но защиту не пробила. Ничья. Рокировка. Сет не выявил победителя.
— Я позвоню. Оксана приедет, и вы просто и мирно поговорите.
— Нет. Мне нечего ей рассказать. Я под неразглашение подписку давал.
Опять насупилась. Даже мило у неё выходит сердиться, крутит локон волос на палец, ищет любой намёк на слабость, щербинку или чревоточину, чтобы зацепиться, как опытный альпинист. Ужин чудесный, жаль компания подвела. Пора привести себя в порядок и ускорить расставание. Скрипнула спинка стула. Напротив зажглись недоверием глаза.