— Чай, кофе? Или может аперитив?
— Я пришла мирится.
Выглянув из кухни с удивлённой миной, задал вопрос.
— Встречалась с Оксаной?
Тяжёлый вздох в ответ. Разбитая и сжатая, будто пружина входной двери в казарме, Алиса тихо опустилась на предложенный стул.
— Вы рассказали ей о нашей встрече, сообщили адрес, но она не поехала? — молчаливый кивок. — А после обвинила вас?
— Ты знал, что так и будет?
Разобрав пакеты, достал ещё горячие хинкали, пхали и долму. Красное полусладкое возглавило стол. Такую пищу нужно вкушать лишь с молодым, ярко выраженным вкусом виноградного сока, наслаждаясь от каждого кусочка и глотка.
— Вы лишили её знамени. Не понимаете? Она так славно винила меня во всех бедах и грустила, играла роль безвинно оскорблённой. А тут случай поквитаться и расставить все точки, обелить имя. Вернуть долги, свершить месть и наказать. Кто же будет её тогда жалеть?
— Так нельзя! Это недопустимо! На тебе одном же свет не сошёлся клином!
— Зря. Ей очень шла роль овечки, которую постригли. И она купалась в лучах славы. Пей. Раз уж мы перешли на ты.
Вино, чудно приготовленные хинкали. Позже десерт и чай.
— А если ты скажешь, что встретилась со мной во-второй раз, то потеряешь подругу и станешь предателем. Хотя... Есть ещё вариант, но он тебе точно не понравится.
Глаза зажглись азартом. Как и ожидалось, желание справедливости и мира во всем мире, выше, чем инстинкт самосохранения.
— Скажи ей, что я тебя соблазнил и воспользовался. Общий враг объединяет.
Мгновенно преображение. Кипит от ярости и яда.
— Даже. Не. Думай.
Голос искусителя из Эдема. Тембр падает до шепота.
— Сделай две фотографии. Переночуй в спальне. Я опять на диване. Потерплю ещё ночь для общего блага. На интиме только не настаивай, скован аскезой.
Глаза искрятся бесшабашным весельем, напротив задумчивый взгляд, полный сомнений.
— Но это будет ложь!
— Во спасение. На иное я "пойтить" не могу, — голосом Папанова из "Бриллиантовой руки".
— Отчего? Делаешь из физиологической потребности таинство? —вернула слова с издевкой.
Откинувшись на спинку стула, внимательно оглядел девушку. Подсекать или рано? Второй раунд.
— Значит расписаться под своим приговором насильника и совратителя? Да и желания особого нет. Погоди! —примирительно подняв ладони. — Ты, конечно, соблазнительная, молодая, местами в моем вкусе. Но весь интерес то не в физической близости.
В лучших традициях Суворова — обороняясь, наступать.
— Объясняй! – в глазах загорелся интерес.
— Нет стимула. Азарта. Долгой погони, финального броска копья. Да и, честно говоря, меня ваши отношения с Оксаной не интересуют. Так сильно наплевать, что даже неудобно.
Больше огня в закипающий котёл, крышка подрагивает, но свистка ещё не было.
— Забудь, глупая идея. Алкоголь, твоё неожиданное вторжение, вкусная еда. Вот и навеяло. Я в душ, убирать не нужно. Могу ключи оставить, чтобы консьержек до инсульта больше не доводила.
Ключи, брелок с номером квартиры, кнопка от домофона. Контрастный душ. После вина нужно взбодриться, скинув чувство умиротворения. За окном пылала огнями Москва, сверху падал серый снег, умирая на вечно занятом асфальте и тут же превращаясь в радужные от бензина лужи. Опять пустая квартира, искусственный камин и нелегкие мысли.
"Нужно было хоть номер спросить. Потом... или никогда. Душ не принёс бодрости, лишь растопил замерзшие чувства и скуку. На столе прибрано, одинокая салфетка с набором чисел."
"Алиса, благодарю за обед. Будет скучно, напиши. Белый кролик. ."
Что-то в ней всё же есть. Миловидная, но не красавица. Вздорная, импульсивная, дикая, тем не менее, интересная, задумчивая и мечтательная. Дикий сплав эмоций, хаоса и порядка.
— Олег, привет. Пробей номерок. Да, все, что есть. Нет, на другую почту. Благодарю.
Скоро узнаем, кто такая Алиса, чем живёт, кем дышит, в чем варится. Ожидание, хуже казни и зубной боли. Попытки занять себя не увенчались успехом, мысли вновь возвращались к шумной и взбалмошной Алисе.
Два часа потребовалось службе безопасности, чтобы собрать досье. Сухие строчки: родилась, мать, отец, училась, грамоты, награды. Для других мусор, но в мельчайших деталях кроется ответ. Ключик от заветной двери в камине Папы Карло. Можно переть напролом, как танк, ломая защиту и сопротивление, но хотелось изящества, игры разума и умелых рокировок. Это уже не охота, а большая игра.