— Михаэль… — только и успела произнести, как вдруг закашлялась, отхаркивая кровью.
Я почувствовала такую слабость, что ноги подкосились, и я чуть не упала, но он подхватил меня на руки.
Я ощутила тепло его тела, запах кожи — знакомый, как детство, как дом.
— Элиана, держись, — он коснулся моего лба, обтирая лицо. Его голос дрожал, но в нём звучала решимость, и я, наверное, впервые за всё это время позволила себе расслабиться.
Наверное, именно потому, что это был он, я просто позволила себе провалиться в небытие.
Закрыла глаза и погрузилась в сон.
И все эти шестьсот лет я думала о том, а могла ли я по-другому?
Что произошло бы, если бы у меня тогда хватило сил поговорить с ним?
Что, если бы он спросил меня?
Что, если бы я не уснула?
Наверное, он тоже испугался, думая, что я больше не открою глаза.
Так как я проснулась от дикого жжения, которое вдруг охватило всё моё тело.
Казалось, что кровь кипит в моих венах.
Жар охватил меня, заставляя издавать ужасный крик, который я хоть и слышала, но не могла поверить, что это мой голос.
Моё тело изгибалось, будто кто-то разрывал его изнутри.
Я не понимала, что происходит.
В этой агонии всё вокруг искажалось, казалось, что я могу увидеть каждую капельку росы на траве, каждую частицу воздуха, и в миг — я совсем ничего не видела.
Звук искажался: то оглушал, то исчезал, оставляя меня в беззвучной пустоте.
Моё тело пробирала судорога, суставы будто выворачивало.
Я думала, что это смерть пришла за мной.
Пока всё это не закончилось.
Не знаю, сколько времени прошло. Может, минуты, может, часы.
Когда я открыла глаза, уже светало.
Михаэль сидел рядом со мной, говоря, что всё закончилось, что я в безопасности.
Его голос звучал мягко, почти ласково.
Он гладил мои волосы, как раньше, когда я была ребёнком.
И теперь, говорил он, всё будет хорошо.
Тогда я ещё не знала, на какую жизнь он меня обрекал.
Я смотрела на него и не могла понять — почему его зрачки стали такими глубокими, почти бездонными.
Я спрашивала, где он был, думала, может, он нашёл лекарства, раз сам жив и смог исцелить меня.
Но что-то в моём состоянии было не так.
Слишком много сил.
Слишком острая реакция на звуки, запахи, свет.
И какая-то неприятная тяга внутри, как будто жажда, мучающая, заставляющая задыхаться и требующая быстрого утоления.
Что-то, что было сильнее меня, выворачивало наизнанку, отключало рассудок.
Управляло мной, подчиняло, велело делать то, что велит этот зов.
Я чувствовала, как по венам идёт пульс — не человеческий, а иной.
Сердце не билось, но я слышала каждый вздох в радиусе десятков шагов, каждый звук капли воды, падающей в траву.
И Михаэль улыбался — устало, виновато.
«Теперь мы вместе», — сказал он тогда.
А я не понимала, что значит это слово — вместе.
Только потом я осознала, что смерть не пришла.
Она просто сменила облик.
И я стала её продолжением.
Глава 12
Я не могла себе позволить убить человека.
Высосать из него всю жизнь — до последней капли. Даже если я и стала существом, несущим с собой смерть и ужас, то чувства у меня остались вполне человеческие. Где-то глубоко внутри всё ещё теплилась жалость, стыд, способность сострадать. Иногда они казались мне насмешкой, слабостью, но именно они удерживали меня от того, чтобы окончательно сдаться природе чудовища, которой я стала.
Михаэль был рядом какое-то время и учил меня управлять этим. Хотя тогда мы учились вместе — как двое ослеплённых, пытавшихся на ощупь понять законы тьмы. Он приводил примеры, терпеливо объяснял, но в его глазах всё чаще появлялась печаль, как будто он уже знал цену этому бессмертию.
Он привёл меня в место, где обитал его создатель. Спрятанное среди скал и зарослей. Воздух там был плотный, словно напитанный временем, и всё вокруг дышало древностью. И тогда я поняла очень многие вещи про нынешнюю себя — про то, что мне теперь суждено.
Я не могу умереть, обречённая жить на тысячелетия.
Но буду движима жаждой крови. Это осознание ударило, как нож. Вечная жизнь оказалась не благословением, а проклятием, растянутым на века.
Чем ближе вампир к первоначальному создателю, тем больше у него контроля, выдержки и способностей.
Хорошая новость заключалась в том, что я была в четвёртом поколении вампиров, а это было редкостью. Так как первосоздатели почти не занимались созданием себе подобных. И только поэтому я ещё не обезумела от жажды.
Но вместе с этим я должна была как-то свыкнуться с мыслью, что насыщение придёт только, если пить человеческую кровь.
Кровь животных абсолютно не насыщала и жажду не убавляла.
И если питаться ею, то лишь подвергать себя бесконечному мучению, словно обрекать душу на медленное самоистязание.