Я хотела его благословения, чтобы с миром покинуть эту жизнь.
Но с каждым днём, наблюдая за ним, я чувствовала, как во мне просыпается не только вера, но и вожделение. Странное, запретное, унизительное чувство, заставлявшее дрожать даже бессмертное тело. И от этого становилось особенно горько — ведь он служил тому, кто давал жизнь, а я была её отрицанием.
Я принимала это.
Каждый день ждала встречи с ним, хотя прекрасно понимала, что для него я — существо из тьмы. Так прошло пару месяцев. И всё это время я помнила, зачем начала.
Я решила, что в этот вечер всё закончится.
Я знала, что сегодня он выйдет после ночного собрания и отправится к себе домой. Тогда я и хотела появиться, обозначить себя как вампира и уйти в лес — позволить себя загнать в угол и покончить со всем разом.
Он замер, когда я показалась перед ним.
Я возникла будто из ниоткуда, стоя на ветке высокой ели, словно дух ночи. Он тут же напрягся — наверное, в ту же секунду осознавая, кто я. Его рука дрогнула, пальцы привычно потянулись к оружию.
Времени, чтобы что-то сказать, у меня не было.
Я сорвалась с ветки, скользнула вниз и бросилась в лес, не замедляясь, как будто дразня его, приглашая в охоту. Мне нужно было, чтобы он подумал, будто охота идёт за ним.
Он не отставал. Его движения были уверенными, сдержанными, лишёнными паники. И это восхищало.
Бесстрашный, следующий за тем, кто может отнять его жизнь.
Мы добрались до небольшой поляны.
И вдруг что-то вцепилось в мою ногу — охотничья петля. Я полетела вниз, врезаясь в землю. Плечо пронзила боль — тяжёлый металлический предмет вонзился в плоть. Чтобы восстановить такое повреждение, потребуется время, — мелькнуло в мыслях.
Но тут же я вспомнила свой план.
Я расслабилась. Да, было страшно, до одури. Но то, что передо мной стоял именно он, ощущалось как знак. Как будто всё действительно должно закончиться так.
Я невольно улыбнулась, стараясь запомнить свой последний момент: лицо этого красивого мужчины, холодный лунный свет на его висках, тень креста у него на груди.
— Давай же, — это моя последняя воля, — ударь ещё, закончи с этим.
Он замер, ошарашенный, словно не мог поверить в то, что слышит. Отступил назад и упал на землю. Я не хотела отступать: узрев его оружие, выхватила его сама, обнажая лезвие и прислоняя к своему горлу.
Он кинул сверху хлыст, притягивая меня к себе.
Но замер, не закончив начатое. Мы были так близко, что я чувствовала его дыхание, его запах — смесь ладана и человеческого тепла. Меня охватило нарастающее чувство в груди, какое-то странное, тягучее.
Он коснулся моих рук, и я задрожала от этого прикосновения.
Всё тело откликнулось, как будто я снова стала живой.
— Убей меня, — почти умоляюще прошептала я, чувствуя, что приму всё, что он даст сейчас. И мне стало не страшно. Я ощущала благоговение, будто сама смерть стояла рядом, и слёзы невольно текли из моих глаз. Когда я последний раз плакала?
— Пожалуйста, — с каждой секундой моя решимость таяла, — я сама не могу решиться. Мне страшно умирать.
Я зажмурилась, желая, чтобы всё закончилось быстрее.
Но вместо удара я ощутила его близость. Его руки обвили меня, горячие, живые. Я почувствовала, как моё тело тянется к нему, предательски, как к свету.
Я хотела крикнуть, что я вампир, что я — та тварь, из-за которых он терял друзей, но не смогла. Его тепло ломало всё. Мне было так хорошо, так невыносимо хорошо, что я перестала дышать.
Я цеплялась за него, рыдая, как когда-то шесть веков назад, у того самого озера, в объятиях Михаэля. Тогда я тоже рыдала — о всех своих потерях, обо всём, что не смогла спасти.
Теперь — снова. Только этот человек не знал, кого держит в своих руках.
Он просто позволял мне быть, давал место моим чувствам. И я чувствовала его сердце — громкое, сильное, живое. От каждого удара по телу прокатывались волны жара.
Я подняла глаза. Он дышал неровно. Каждый его выдох будто задувал на костёр в моей груди, превращая пепел в пламя.
Я коснулась его лица, осторожно, будто боялась, что он растворится.
И не знаю, кто первый это начал, но это уже не имело значения. Наши губы встретились.
Глава 14
Я помню, как его губы коснулись моих — неуверенно, будто он сам боялся поверить, что может это сделать. Но мгновение спустя всё изменилось. Мир исчез, растворился в одном только ощущении тепла, дыхания, жажды.
Он не просто поцеловал меня — он вдохнул в меня жизнь, и я, забывшись, ответила тем же.