Я покачала головой, пытаясь отмахнуться от её слов, но внутри всё дрожало. Катя была моей подругой, но даже с ней я не могла быть честной. Как объяснить, что каждый раз, когда я вижу его, моё тело предаёт меня? Что его голос, низкий и хриплый, заставляет меня забыть о здравом смысле? Что я боюсь его, боюсь себя, но не могу остановиться?
— Просто работа, — солгала я, чувствуя, как ложь горчит на языке. — Он строгий, ты же знаешь.
Катя закатила глаза, но её улыбка была мягкой.
— Ну, смотри, подруга. Просто будь осторожнее. Лера уже точит когти, а Ковалёв… он не из тех, кто просто так выделяет кого-то. — Она ткнула меня локтем, пытаясь разрядить атмосферу, но её слова только усилили мой страх. Я знала, что иду по краю, но каждый раз, когда я думала о нём, о его руках, о его взгляде, я хотела шагнуть в пропасть.
В обед Максим созвал ещё одно совещание, и я почувствовала, как мой желудок сжался, когда он объявил, что я буду работать над крупным проектом для ключевого клиента. Его голос был ровным, профессиональным, но когда он посмотрел на меня, его тёмные глаза задержались на долю секунды дольше, чем нужно, и я почувствовала, как жар разливается по телу. Коллеги зашептались, Олег бросил что-то вроде: «Волкова, ты теперь его правая рука?» — и Лера фыркнула, её взгляд был таким острым, что я почти физически ощутила его. Я опустила глаза, сжимая папку, пытаясь скрыть дрожь в руках. Этот проект был шансом, о котором я мечтала, но я знала, что он также свяжет меня с Максимом ещё сильнее, и это пугало меня так же сильно, как возбуждало.
К вечеру офис опустел, и я осталась, чтобы закончить черновик презентации для проекта. Максим попросил меня задержаться, чтобы обсудить детали, и я знала, что это не просто работа. Я сидела в open-space, свет монитора слепил глаза, но мои мысли были не о цифрах, а о нём. Я вспоминала, как три дня назад я осмелилась прикоснуться к нему, как мои пальцы сжали его через брюки, как его дыхание стало рваным от моего поступка. Эта смелость, этот момент, когда я взяла часть контроля, пугала меня, но и наполняла странной гордостью. Я не была той Ариной, которая пряталась за столом, но кто я теперь? Женщина, которая рискует всем ради запретного? Или просто глупая девочка, попавшая в ловушку собственной слабости?
Дверь его кабинета открылась, и я вздрогнула, когда он вышел, его силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света. Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны, открывая сильные предплечья, и я почувствовала, как моё горло пересохло.
— Арина, — позвал он, его голос был низким, с той хрипотцой, которая заставляла моё сердце биться быстрее. — Пойдём, обсудим проект.
Я кивнула, схватив ноутбук, и последовала за ним. Он повёл меня не в кабинет, а в угол open-space, где, как я знала, не было камер наблюдения — тёмный закуток у стены, скрытый от света ламп. Мой пульс ускорился, и я почувствовала, как страх и предвкушение сплетаются в тугой узел в груди. Он остановился, повернувшись ко мне, и я увидела в его глазах тот же голод, который видела три дня назад.
— Ты хорошо справляешься, — сказал он, но его тон был не просто профессиональным, а тяжёлым, пропитанным чем-то, что заставило меня сглотнуть. — Но я хочу, чтобы ты была… ближе.
Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как воздух между нами сгущается, становясь почти осязаемым. Его руки нашли мои плечи, медленно стягивая пиджак, и ткань соскользнула на пол с тихим шорохом. Я задрожала, но не от холода — его близость, его запах, смесь одеколона и чего-то мужского, обволакивали меня, как дым. Его пальцы скользнули к моей блузке, расстёгивая верхнюю пуговицу, затем вторую, открывая кожу над грудью. Я ахнула, мои руки инстинктивно вцепились в его рубашку, и я почувствовала твёрдость его груди под тканью. Его губы нашли мою грудь, целуя её через тонкую ткань бюстгальтера, и я застонала, мои колени подогнулись от этого ощущения — горячего, влажного, запретного.
— Ты думаешь о том же, о чём написала в том сообщении, — прошептал он, его дыхание обожгло мою кожу, и я почувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, притягивая меня ближе. — Скажи мне, Арина. Ты представляешь меня так же?
Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Мой разум кричал, что это безумие, что мы в офисе, что Лера, Катя, кто угодно может узнать, но моё тело не слушалось. Я прижалась к нему, чувствуя его возбуждение, твёрдое и горячее, и моя рука, как три дня назад, скользнула вниз, сжимая его через брюки. Он выдохнул, почти рыча, и его пальцы впились в мои бёдра сильнее, почти до боли. Я двигала рукой, медленно, но настойчиво, чувствуя, как он напрягается под моими пальцами, и эта смелость, этот момент, когда я снова взяла контроль, наполнил меня странной, почти пугающей эйфорией. Я хотела его, хотела чувствовать его, хотела, чтобы он потерял контроль так же, как я.