Его губы вернулись к моей шее, жёсткие, требовательные, и я выгнулась, отдаваясь этому безумию. Мои пальцы продолжали мять его через ткань, и я слышала, как его дыхание становится рваным, как он шепчет моё имя, пропитанное хриплой мольбой. Я была потрясена своей смелостью, но не могла остановиться — это было как падение, как прыжок в пропасть, где страх и желание слились воедино. Я знала, что рискую всем — работой, репутацией, собой, — но его руки, его губы, его голос делали этот риск невыносимо сладким.
И вдруг свет вспыхнул, резкий и слепящий, как удар. Я замерла, моё сердце остановилось, и я почувствовала, как Максим напрягся, его руки всё ещё держали меня. Дверь в дальнем конце open-space скрипнула, и я услышала шаги уборщицы, её тележка гремела, нарушая тишину. Я отшатнулась, судорожно застёгивая блузку, мои пальцы дрожали так, что я едва справлялась с пуговицами. Максим отступил, его дыхание было тяжёлым, глаза всё ещё горели, но он быстро поправил рубашку, возвращая себе вид босса.
— Завтра продолжим, — сказал он, его голос был низким, но твёрдым, как будто ничего не произошло. Но его взгляд, тяжёлый и обещающий, говорил обратное.
Я схватила пиджак и ноутбук, мои ноги едва держали меня, и бросилась к выходу, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожит от неудовлетворённого желания. В лифте я прижалась к стене, закрыв глаза, пытаясь унять хаос в голове. Мои губы горели, кожа на груди всё ещё ощущала его поцелуи, а мои пальцы помнили его тепло, его твёрдость. Я была в ужасе от своей смелости, от того, как далеко я зашла, но в глубине души я знала, что хочу этого снова. Я хотела его, хотела его власти, его контроля, но также хотела, чтобы он видел во мне не только подчинённую, но женщину, которая может ответить ему. Страх разоблачения, Лерины взгляды, Катины предупреждения — всё это было реальным, но оно бледнело перед тем, что я чувствовала рядом с ним. Я знала, что это неправильно. Но я уже не могла остановиться.
Глава 6: Сплетни и страсть (POV Максима)
Прошло четыре дня с того вечера в open-space, когда её пальцы, смелые и дрожащие, скользили по мне, разжигая пожар, который я не мог потушить. Её уязвимость, её скрытый огонь, её дерзость, которая вспыхивала в самые неожиданные моменты, — всё это тянуло меня к ней, как магнит. Я поймал себя на том, что думаю о ней не только в постели, не только в фантазиях, где я срываю с неё одежду, но и в тихие моменты, представляя, как её улыбка смягчает мой день, как её голос звучит, когда она смеётся. Чёрт, я влюбился. Влюбился в девушку, которая должна быть просто тенью в моём офисе, и это чувство — новое, пугающее, но невыносимо сладкое — заставляло моё сердце биться быстрее.
Офис гудел, как улей, пропитанный привычным ритмом: стук клавиш, приглушённые разговоры, аромат кофе, въевшийся в стены. Но под этой рутиной я чувствовал, как воздух дрожит от шепотков, от взглядов, которые скользили по мне и Арине, словно пытаясь сложить пазл. Слухи, которые я сам невольно подогревал, выделяя её на совещаниях, давая ей задания, которые держали её рядом, начали распространяться, как искры по сухой траве. Я знал, что это опасно — моя репутация, мой контроль, всё, что я строил годами, могло рухнуть из-за одной ошибки. Но Арина… Она была не ошибкой. Она была загадкой, которая перевернула мой мир. Её серо-зелёные глаза, её сдержанная улыбка, её дерзость, вспыхнувшая в тот момент, когда её пальцы сжали меня через брюки, — всё это будило во мне чувства, которые я давно похоронил. Я, Максим Ковалёв, человек, чья жизнь — это власть и дисциплина, влюбился в обычную сотрудницу, и это чувство — пугающее, почти болезненное, но такое живое — заставляло моё сердце биться чаще, чем я готов был признать.
На утреннем брифинге я заметил, как напряжение в комнате сгустилось, когда я упомянул работу Арины. Олег, наш аналитик, откинулся на стуле, его губы растянулись в ленивой ухмылке.
— Ну что, босс, фаворитки теперь в моде? — бросил он, его тон был шутливым, но глаза выдавали зависть, острую, как лезвие. Он скользнул взглядом по Арине, сидевшей в дальнем конце стола, и я почувствовал, как во мне шевельнулось раздражение. Олег всегда был слишком языкатым, но сегодня его слова задели меня сильнее, чем обычно, потому что они касались её. Я подавил желание ответить резко, сохраняя холодную маску, но мой взгляд невольно метнулся к Арине. Она опустила глаза, её пальцы сжали ручку, и я заметил, как её щёки слегка порозовели. Эта её уязвимость, эта смесь скромности и скрытого огня, делала её невыносимо притягательной. Я хотел защитить её от этих шепотков, от Олега, от всего мира, но в то же время хотел, чтобы она чувствовала мою власть, моё внимание, мою… любовь.