Лера, сидевшая рядом с Олегом, фыркнула, её пухлые, накачанные губы скривились в презрительной улыбке. И вдруг, словно решив перехватить инициативу, Лера встала, её движения были нарочито плавными, как у кошки, готовой к прыжку. Все взгляды в комнате повернулись к ней, и я напрягся, предчувствуя, что она задумала.
— Максим Сергеевич, — начала она, её голос был низким, с наигранной сладостью, которая резала слух. Она шагнула ближе к моему месту во главе стола, наклоняясь чуть больше, чем нужно, чтобы положить передо мной папку с отчётом. Её блузка натянулась, открывая глубокий вырез, и я заметил, как Олег и ещё пара коллег переглянулись, их глаза заблестели. — Я доработала анализ, как вы просили. Может, обсудим… лично? — Она выпрямилась, но её рука задержалась на столе, пальцы с длинными алыми ногтями слегка коснулись моего запястья, как бы случайно. Её глаза, подведённые чёрной стрелкой, смотрели на меня с откровенным вызовом, и я почувствовал, как воздух в комнате стал тяжёлым от любопытства коллег.
Я откинулся на стуле, мой взгляд был холодным, почти ледяным, но внутри меня кипело раздражение. Лера перешла черту, и она знала это. Её попытка соблазнить меня — прямо здесь, при всех, в присутствии Арины — была не просто дерзостью, а расчётом. Она хотела поставить меня в неловкое положение, хотела показать Арине, что она всё ещё в игре. Но она ошиблась. Её откровенность, её предсказуемая сексуальность были пустыми, как дешёвый парфюм, который она носила. Арина была другой — её уязвимость, её скрытый огонь, её смелость, которая вспыхивала в самые неожиданные моменты, — всё это было настоящим, живым, и я хотел её, хотел ласкать её, защищать её, даже если это означало рисковать всем.
— Спасибо, Лера, — сказал я, мой голос был ровным, но твёрдым, как сталь. Я убрал руку из-под её пальцев, отодвигая папку в сторону, не глядя на неё. — Оставь отчёт, я посмотрю позже. Сядь.
Её улыбка дрогнула, но она быстро оправилась, бросив взгляд на Арину, словно проверяя, видела ли та её поражение. Арина сидела неподвижно, её глаза были опущены, но я заметил, как её пальцы сжали ручку ещё сильнее, и моё сердце сжалось от странной смеси вины и желания. Я знал, что Лерина выходка задела её, и это только усилило моё стремление быть ближе к ней, показать ей, что она — не просто сотрудница, а женщина, которая заняла моё сердце. Лера вернулась на своё место, её каблуки цокнули по полу, и я почувствовал, как её взгляд буравит меня, но мне было плевать. Мои мысли были с Ариной — с её нервными жестами, с её румянцем, с её глазами, которые я хотел видеть, когда она смотрит только на меня.
Коллеги зашептались, их взгляды метались между мной, Лерой и Ариной, и я знал, что этот момент только подольёт масла в огонь слухов. Но я не мог остановиться. Арина была моей — не в буквальном смысле, пока, но я держал её в своей орбите, и это чувство власти, смешанное с влюблённостью, было как адреналин, текущий по венам. Я хотел, чтобы она чувствовала моё внимание, мою страсть, мою любовь, даже если я пока не мог сказать это вслух. Я хотел разгадать её, ласкать её, видеть, как она раскрывается под моими руками, как её страх сменяется доверием. И я знал, что она чувствует то же самое — её напряжение, её румянец, её смелость в тот вечер в open-space говорили громче любых слов. Она была загадкой, которую я хотел разгадать, женщиной, которую я хотел защищать, даже если это означало рисковать всем — моей репутацией, моим положением, моим миром.
Я вызвал Арину на «деловую» встречу в переговорную после работы, зная, что это не только о проекте. Я хотел её видеть, слышать, чувствовать её близость. Днём я наблюдал за ней издалека: она сидела за своим столом, её волосы выбились из пучка, а пальцы нервно теребили ручку. Она выглядела напряжённой, как будто чувствовала взгляды коллег, особенно Лерины, которые резали её, как лезвия. Я знал, что Лера следит за ней, и это только усиливало моё желание защитить Арину, но в то же время разжигало во мне что-то хищное — я хотел, чтобы она была моей, несмотря на все риски.
К восьми вечера офис опустел, и я ждал её в переговорной, где свет был мягким, а стеклянные стены отражали тёмный город. Она вошла, держа ноутбук, её шаги были неуверенными, но в её глазах мелькнула та самая искра дерзости, которая сводила меня с ума. Её блузка, белая и строгая, обрисовывала тонкую талию, а юбка подчёркивала изгиб бёдер. Я почувствовал, как моё горло пересохло, и жестом указал ей сесть рядом.