Катя, моя подруга, заметила моё состояние.
— Арин, ты вся на нервах, — прошептала она, наклоняясь. — Лера достала опять?
Я отрицательно качнула головой, но мои руки дрожали. Даже Кате я не могла признаться. Как объяснить, что я хочу мужчину, который разрушит мою карьеру и, возможно, мою жизнь? Что я жажду его так, что готова рискнуть всем?
— Просто устала, — выдавила я.
Катя сжала губы.
— Будь осторожнее с Ковалёвым. Он не так смотрит на тебя. И все это видят.
Её слова пронзили меня. Всё стало очевидным.
И в этот же день, будто назло, его голос прозвучал в трубке:
— Арина, зайди ко мне после шести. Обсудим проект.
Но я знала — речь не о работе.
К шести офис опустел. Я стояла у его двери, сердце колотилось так сильно, что вибрировала папка в руках. Постучала.
Он открыл. Чёрная рубашка, расстёгнутые пуговицы, закатанные рукава, сильные предплечья. Волосы чуть растрёпаны. Он был воплощением искушения.
— Входи, — низко сказал он.
Я вошла, прижимая папку к груди, как щит. Пыталась говорить о цифрах, но его взгляд делал мои слова пустыми.
— Арина, — перебил он. Его голос был низким, опасным. Он поднялся, подошёл. Его тёплые пальцы легли на мои плечи. — Я не могу больше.
Мир рухнул. Я захлебнулась в его близости, в запахе его кожи, в магнетизме его тела.
— Максим… я боюсь, — выдохнула я. — Лера уже подозревает. Если узнают…
— Пусть. Мне плевать. Я хочу тебя, Арина. Всю.
Его губы нашли мои. Сначала мягко, почти трепетно. А потом жадно, с такой жгучей жаждой, что мои колени подломились. Я вцепилась в его шею, а он прижал меня к себе так, будто хотел растворить.
Его руки медленно скользнули к пуговицам моей блузки. Щёлк. Щёлк. Каждое движение отзывалось дрожью внизу живота. Когда его пальцы коснулись моей кожи, я тихо застонала. Он впился губами в мою шею, оставляя горячие следы.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он в моё ухо.
Я уже не могла сопротивляться. Я позволяла ему снимать с меня одежду, пока сама горела от предвкушения. Его губы прошлись по ключицам, по груди, пока я выгибалась навстречу. Я ощущала твёрдую линию его возбуждения через ткань брюк, и это окончательно сломало мои сомнения.
Он поднял меня, усадил на стол. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, разведя их. Я ахнула, когда он прижался ближе, когда ткань наконец перестала разделять нас.
— Я хочу, чтобы ты помнила каждое моё касание, — выдохнул он.
Я уже не слышала слов. Я тонула. В его движениях, в его жаре, в собственных стонах. Всё смешалось — страх, удовольствие, любовь.
Мы двигались вместе, сливаясь в одном ритме, в одном дыхании. Его губы, его руки, его голос, шептавший моё имя, были для меня всем. Мир исчез, остались только мы двое. И когда волна оргазма накрыла меня, я вцепилась в него, теряя голову и ощущая, что хочу принадлежать ему полностью.
Он держал меня, его сердце билось так же бешено, как моё. Я чувствовала, что это не просто страсть, а что-то глубже, опаснее. То, что способно изменить меня навсегда.
Когда всё закончилось, он помог мне одеться, его пальцы задерживались на каждой пуговице, словно он не хотел отпускать. Я вышла из кабинета, всё ещё чувствуя его тепло на коже. Коридор был пуст, и я выдохнула с облегчением.
Но стоило мне сделать пару шагов — вспышка.
Щелчок камеры.
Я вздрогнула и резко обернулась.
В нескольких метрах от меня стояла Лера. Телефон в её руке был направлен прямо на меня. На её губах играла довольная, торжествующая улыбка.
— Ну надо же, Арина… — протянула она с ядовитой сладостью. — Теперь всё встало на свои места.
Холод прокатился по спине. Я поняла: всё, что мы скрывали с Максимом, больше не принадлежит только нам.
Я ощутила, как земля уходит из-под ног.
Глава 8: Трещина (POV Максима)
Я стоял у панорамного окна своего кабинета, глядя на город, который раскинулся внизу, как сверкающий ковёр огней. Но сегодня эти огни казались мне холодными, далекими, как звёзды, до которых не дотянуться. Прошла неделя с той ночи в переговорной, когда мои губы ласкали её бёдра, когда её стоны эхом отдавались в моей душе, и я понял, что влюблён в неё по-настоящему. Арина Волкова — моя слабость, моя загадка, моя любовь. Её серо-зелёные глаза, её дрожь под моими пальцами, её смелость, которая вспыхивала в моменты страсти, — всё это стало частью меня. Но теперь это чувство, такое чистое и сильное, угрожало разрушить всё, что я строил годами. Слухи в офисе, которые я сам подогрел, выделяя её, распространялись, как вирус, и я чувствовал, как они подтачивают мою репутацию, мою компанию, мою жизнь. Я, Максим Ковалёв, человек, чья власть была абсолютной, теперь стоял на краю трещины, и эта трещина грозила поглотить нас обоих.