— Здесь ошибка, — произнёс он, указывая на экран, но его голос был ниже, чем нужно, почти шёпот. Его палец скользнул по слайду, но я видела только его руку — сильную, с длинными пальцами, которые могли бы… Я сглотнула, чувствуя, как кожа горит. — Ты должна исправиться, Арина.
Я повернула голову, и это было ошибкой. Наши лица оказались в считанных сантиметрах. Его тёмно-карие глаза смотрели прямо в мои, и в них было что-то тёмное, голодное. Я хотела отвести взгляд, сказать, что исправлю, что уйду, но не могла. Его дыхание коснулось моей шеи, и я задрожала, чувствуя, как соски напрягаются под тонкой тканью блузки. Это было неправильно, так неправильно, но я хотела этого больше, чем воздуха.
— Я… исправлю, — выдохнула я, но мой голос был хриплым, выдавая всё, что я пыталась скрыть. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, почти насмешливой, но глаза говорили другое. Он знал. Знал, что я думаю о нём, о его руках, о том, как они могли бы сжать мои бёдра, прижать меня к этому столу…
— Ты уверена? — спросил он, и его голос был как бархат, обволакивающий, тянущий меня в пропасть. Он наклонился ещё ближе, и теперь его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Моя грудь вздымалась, я задыхалась, но не от страха. От желания. Я хотела поддаться, броситься в этот огонь, даже если он сожжёт меня. Но голос в голове кричал: остановись, это разрушит всё — карьеру, репутацию, тебя саму.
Я сжала кулаки, пытаясь вернуть контроль, но моё тело предало меня, дрожа под его взглядом. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он мог его услышать. Максим протянул руку, и его пальцы, тёплые и уверенные, коснулись моего подбородка, мягко, но властно заставляя поднять лицо. Это прикосновение было как разряд тока, пронзивший меня от макушки до пят, и я задохнулась, чувствуя, как кожа горит там, где он касался меня. Мои мысли путались, стыд за вчерашнее сообщение боролся с жаром, который разливался в груди, внизу живота, везде. Я хотела отвести взгляд, спрятаться, но его тёмные глаза держали меня, как магнит, и я тонула в них, не в силах сопротивляться.
— Арина, — прошептал он, и моё имя в его устах прозвучало как заклинание, низкое, с той хрипотцой, которую я слышала в своих фантазиях. Его голос проникал под кожу, заставляя пульс биться ещё быстрее. — Ты дрожишь.
Я хотела возразить, сказать что-то, чтобы вернуть себе хоть каплю контроля, но слова застряли в горле. Его большой палец медленно, почти мучительно, скользнул по моей нижней губе, и я невольно приоткрыла рот, ощущая, как его прикосновение посылает волны жара по всему телу. Это было слишком — слишком интимно, слишком опасно. Моя кожа пылала, а между бёдер нарастало томительное, почти болезненное тепло, которое я не могла игнорировать. Я знала, что должна оттолкнуть его, вырваться, выбежать из этого кабинета, где стеклянные стены могли выдать нас каждому, кто посмотрит. Но вместо этого я наклонилась ближе, будто невидимая нить, сотканная из моего стыда и желания, тянула меня к нему.
Его взгляд потемнел, зрачки расширились, и я уловила в нём что-то новое — голод, едва сдерживаемый, смешанный с чем-то, что я не могла разгадать. Его другая рука легла на мою талию, пальцы уверенно обхватили меня, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань блузки. Он притянул меня к себе, медленно, но с такой силой, что я не могла сопротивляться, даже если бы хотела. Мои ладони инстинктивно упёрлись в его грудь, и я ощутила твёрдость его мышц под рубашкой, тепло его тела, ритм его дыхания — чуть учащённый, выдающий, что он не так спокоен, как хочет казаться. Это открытие — что я, обычная Арина Волкова, могу нарушить его контроль — подлило масла в огонь, и моё сердце сжалось от смеси страха и восторга.
— Максим Сергеевич… — выдохнула я, но мой голос был слабым, почти умоляющим, и я тут же пожалела, что заговорила. Его губы дрогнули в лёгкой, почти хищной улыбке, и он прижал меня к краю стола. Холод стеклянной поверхности обжёг бёдра сквозь юбку, контрастируя с жаром его тела, которое было так близко, что я чувствовала его запах — смесь дорогого одеколона и чего-то мужского, тёплого, одуряющего. Его пальцы на моей талии сжались сильнее, почти до боли, и я ахнула, когда он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей шеи. Мои колени подогнулись, и я вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть, чувствуя, как моё тело предаёт меня, отдаваясь этому безумию. Я знала, что за стеклянной стеной — офис, полный коллег, Лера, Олег, их взгляды, которые могут заметить нас в любой момент, но эта мысль только усиливала моё возбуждение, делая его острым, как лезвие.