И тут раздались шаги. Тяжёлые, размеренные, как поступь охранника, делающего ночной обход. Мы замерли, его рука всё ещё лежала на моей талии, пальцы впивались в кожу, словно он не хотел отпускать меня даже под угрозой разоблачения. Моё дыхание было рваным, грудь вздымалась, и я чувствовала, как его тепло смешивается с холодным ужасом, охватившим меня. Свет фонарика мелькнул за стеклянной стеной переговорной, скользнул по полу, и я вцепилась в его рубашку, мои ногти впились в ткань, будто это могло удержать нас в этом пузыре, где существовали только мы двое. Адреналин хлынул в кровь, смешиваясь с желанием, и, чёрт возьми, это делало всё ещё острее, ещё невыносимее. Моя кожа горела, между бёдер пульсировало, и я знала, что должна отстраниться, но моё тело отказывалось подчиняться, прижимаясь к нему, как к единственной реальности.
— Чёрт, — выдохнул он, его голос был низким, сдавленным, пропитанным той же смесью вожделения и тревоги, что бурлила во мне. Он отстранился, но так медленно, словно разрывался между желанием продолжить и необходимостью остановиться. Его глаза, тёмные, почти чёрные в полумраке, не отпускали мои, и в них я видела отражение моего собственного хаоса — голод, страх, борьбу. Его грудь вздымалась, рубашка слегка смялась там, где я сжимала её, и я заметила, как его челюсть напряглась, будто он пытался удержать себя в узде. Этот момент — его уязвимость, его борьба — сделал его пугающе реальным, не боссом, а мужчиной, который так же, как я, балансировал на краю пропасти.
Я сползла со стола, мои ноги дрожали, едва удерживая меня, пока я судорожно поправляла юбку, чувствуя, как ткань липнет к влажной от пота коже. Мои пальцы тряслись, и я едва не уронила ноутбук, который схватила, как спасательный круг. Шаги охранника удалялись, свет фонарика исчез, но моё сердце всё ещё колотилось, как после марафона, каждый удар отдавал в висках. Я украдкой взглянула на Максима — его волосы были слегка растрепаны, дыхание всё ещё неровное, а взгляд… он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую деталь этого момента: мои припухшие губы, сбившуюся блузку, моё смятение. Этот взгляд был одновременно притягательным и пугающим, потому что в нём я видела не только желание, но и обещание — что это не конец.
— Мне… мне нужно идти, — пробормотала я, мой голос дрожал, выдавая всё, что я пыталась скрыть. Я не могла смотреть на него дольше, боясь, что увижу в его глазах тот же огонь, который всё ещё сжигал меня изнутри, или, хуже, холодное равнодушие, которое разрушило бы меня. Я выскочила из переговорной, чувствуя его взгляд, тяжёлый и горячий, на своей спине, словно он физически удерживал меня. В коридоре я едва не столкнулась с Лерой, которая уходила последней, её сумка висела на плече, а глаза сузились в подозрительном прищуре. Её взгляд резанул меня, как нож, и я почувствовала, как щёки вспыхнули — она не могла знать, но её интуиция, её вечная настороженность, казалось, улавливали мой стыд, мою вину. Я пробормотала что-то невнятное и ускорила шаг, почти бегом направляясь к лифту.
В лифте я прижалась к холодной металлической стене, закрыв глаза, чтобы заглушить хаос в голове. Мои губы всё ещё горели от его поцелуя, вкус его всё ещё ощущался — кофе, лёгкая горечь, его тепло. Тело дрожало от неудовлетворённого желания, от этого мучительного, почти физического голода, который он разжёг. Я хотела вернуться, броситься к нему, прижаться к его груди, почувствовать его руки, которые срывают с меня одежду, закончить то, что мы начали. Но страх — ледяной, цепкий, как тень за спиной — держал меня на месте. Что, если охранник заметил? Что, если Лера что-то заподозрила? Что, если этот момент — этот безумный, головокружительный момент — уничтожит всё: мою карьеру, репутацию, моё место в этом офисе? Я сжала ноутбук так сильно, что костяшки побелели, пытаясь унять дрожь. Я знала, что это неправильно, что это опасно, что я играю с огнём. Но, Боже, как я хотела поддаться — поддаться ему, его голосу, его рукам, его взгляду, который обещал мне всё и ничего одновременно.
Глава 4: Игра начинается (POV Максима)
Два дня прошло с того вечера в переговорной, но её вкус всё ещё горел на моих губах, как отпечаток, который я не мог стереть. Я сидел в своём кабинете, глядя на город за панорамным окном, где огни небоскрёбов мерцали, словно отражая хаос в моей голове. Арина Волкова. Она была ошибкой, которую я не должен был совершать. Но её дрожь под моими пальцами, её стоны, её взгляд, полный смеси страха и желания, — всё это подорвало мои стены, как динамит. Я знал, что перешёл черту. И, чёрт возьми, я не хотел останавливаться.