Я откинулся в кресле, постукивая ручкой по столу. Эти два дня я держал дистанцию, избегая её в open-space, не вызывая к себе, не позволяя нашим взглядам пересекаться. Но это было не бегство — это была стратегия. Я хотел, чтобы она почувствовала моё отсутствие, чтобы её мысли кружились вокруг меня так же, как мои — вокруг неё. Я видел, как она напрягается на совещаниях, как её пальцы нервно теребят ручку, как она украдкой бросает взгляды в мою сторону, думая, что я не замечаю. Она была в моей игре, и я собирался диктовать правила.
Утро началось с привычного офисного гула: стук клавиш, приглушённые голоса, аромат кофе, пропитавший воздух. Я созвал совещание по новой рекламной кампании, чтобы обсудить прогресс. Арина сидела в дальнем конце стола, её белая блузка, как всегда, была застёгнута до верхней пуговицы, волосы собраны в аккуратный пучок. Она выглядела собранной, но я знал, что под этой маской — тот же огонь, который я видел в её сообщении, в её глазах два дня назад. Она представила свой отчёт — чёткий, продуманный, с идеями, которые заставили клиента задуматься. Я слушал, скрестив руки, намеренно держа лицо холодным, но мой взгляд скользил по ней, подмечая детали: лёгкий румянец на щеках, когда она говорила, то, как её голос дрожал, когда она отвечала на мой вопрос.
— Хорошая работа, Волкова, — сказал я, выделяя её имя, позволяя ему повиснуть в воздухе чуть дольше, чем нужно. — Твоя концепция может стать ключевой для клиента. Но я хочу, чтобы ты доработала цифры. Принесёшь отчёт ко мне в кабинет. Сегодня. После шести.
Её глаза расширились, и я уловил, как она сглотнула, пытаясь скрыть волнение. Коллеги переглядывались, их взгляды скользили по Арине, но моё внимание приковала Лера, сидевшая напротив. Её ярко накрашенные губы, пухлые, явно подкачанные, сжались в тонкую линию, а глаза, подведённые чёрной стрелкой, сузились в остром прищуре. Лера была воплощением броской, почти вызывающей красоты — типичной для вебкам-модели, которую она, вероятно, и подрабатывала в свободное время. Её круглая силиконовая грудь, всегда заметная под облегающими платьями, сегодня натягивала тонкую шёлковую блузку, и я знал, что она снова пришла без лифчика — её соски проступали сквозь ткань, как дерзкий вызов. Она часто использовала это как оружие, особенно когда мы оставались наедине. Помню, как пару раз, задерживаясь в офисе, она подходила слишком близко, наклоняясь над моим столом, чтобы «уточнить детали проекта», её блузка расстёгивалась чуть ниже, чем нужно, а голос становился томным, почти интимным. Я пресекал это холодным взглядом, но она не сдавалась, её амбиции были такими же острыми, как её интуиция. И сейчас она что-то заподозрила — её взгляд, как лезвие, резал Арину, и я знал, что она будет следить за ней, как ястреб, готовая вцепиться в любую слабость.
Олег, наш аналитик, фыркнул, бросив: «Ну, звезда отдела, держись». Его тон был шутливым, но в нём сквозила зависть, и я заметил, как он бросил быстрый взгляд на Леру, словно ища её одобрения. Коллеги переглядывались, их шепотки наполняли воздух, но я проигнорировал их, мой взгляд вернулся к Арине. Она опустила глаза, её пальцы сжали ручку так сильно, что костяшки побелели, и я почувствовал, как во мне шевельнулось хищное удовлетворение. Она была моей — не в буквальном смысле, пока, но я держал её в напряжении, в своей игре, и это будило во мне что-то первобытное. Я знал, что Лера заметила мой взгляд, знала, что её собственные попытки соблазнить меня провалились, и это только подливало масла в её ядовитую настороженность. Но мне было плевать. Арина, со своей сдержанной уязвимостью, с её скрытым огнём, была той, кто занимал мои мысли, а не Лера с её откровенной, почти навязчивой сексуальностью.
После совещания я вернулся в кабинет, но её образ цепко держал меня, как тень, которую невозможно стряхнуть. Я опустился в кресло, глядя на тёмный экран ноутбука, но видел только её: Арину, прижатую к стеклянной стене моего кабинета, её тело, податливое и горячее, изгибающееся под моими руками. Её дыхание, рваное и быстрое, эхом отдавалось в моих ушах, а её глаза — серо-зелёные, полные смеси страха и желания — смотрели на меня так, будто я был единственным, кто мог её спасти или уничтожить. Эти мысли были опасны, как тонкий лёд под ногами, но они подпитывали меня, как адреналин, разгоняя кровь по венам. Я знал, что играю с огнём — я, Максим Ковалёв, человек, чья жизнь построена на контроле, репутации, непревзойдённой дисциплине. Но Арина пробудила во мне что-то первобытное, что-то, что я подавлял годами после развода, и я не мог — не хотел — это остановить.