Так мы Киев и проскочили, идем на Минск, с клиентами играемся: то мы их обгоним, то они нас. Доехали до границы, они нас тормозят:
— Мост застучал.
Посмотрел я, понюхал:
— Да у вас, ребята, шестерня полетела. Что ж, вас теперь полторы тыщи кэмэ на прицепе тащить?
— А что — тащи!
И так мы с приключениями до самого…
Вылазим на украинской таможне. Мент говорит:
— Хлопци! К вам там якась хреновина причепылась.
— Где?
— Та вон!
— А! Это так, на Прибалтику едут какие-то чуваки. Сломались, напросились за полтинник. Пятьсот кэгэ — не хвост, не отвалится.
— А шо везете? — это у них коронка.
— Да фигня всякая…
— А документы?
— А нет документов.
— Ну да! А права хоть есть?
— Нет, и паспортов тоже нет.
— Выходи!
Я тогда кричу:
— Артур! — Клиента Артуром звали. — Выходи!
Артур и вышел. А я в свою машину прыгнул и притих. Гляжу: руками машут — договариваются. Потом зашли в будку. Выходят, Артур смеется:
— Бабки дал, бабки взял!
В Белоруссии есть город со жлобским названием Жлобин. Стоит будка для собаки, вылазит оттуда ментяра — помятый, с перекуру, с перегару:
— Права, накладные!
Я машу рукой:
— Вон в прицепе усе.
— Положено, шоб у вас було.
— Командир, мало ли что положено. Клиент все документы забрал, чтоб мы не сбежали.
— А как вы сбежите, колы он у вас на веревке телепается? Взял он у Артура документы. Ушли они. Приходит Артур, растерянный трошки:
— Странно, что-то не хочет брать…
— А сколько давал?
— Штуку.
— Ну, дай пять — может, тогда его пронесет. Представляешь, если менты сюда всей кодлой сейчас нагрянут?..
— Так он уже им и позвонил…
Короче, конец нашей эры, крах традиций — полный абзац! Понаехали менты, человек десять на «таблетках» — такие машины, как бывшие «скорые». Нас вроде бы арестовали, простояли до вечера. Тот мент неподкупный сменился, все взяли по пятьсот и уехали.
— Вот дурак! — хихикает Артур. — Мог взять пять штук. А мне что ему весь кусок, что всем крошки — одна фигня.
Подъезжаем к прибалтийской границе, а там грузовым — направо, легковым — налево.
— А меня куда, — спрашиваю, — налево или направо?
— Направо, — решает мент.
— Как направо? У меня ж сзади легковушка!
— Тогда — налево.
— Моя фура там не пройдет.
— Ладно, гони направо и легковушку с собой тащи. Задолбал!
И вдруг «Мария» началась! А это — как всем народом враз обосраться. Таможня разбежалась. Я говорю:
— Айда и мы посмотрим!
Смотрим «Просто Марию». Наконец один таможенник устал смотреть, вышел на улицу:
— О! Там уже столько народу! Ну че, будем пропускать? Или до завтра?
Пропустили. Вовка взялся выезжать с таможни, а Артур, дурак, свою тачку одной рукой ведет, а сам эту «Марию» досматривает по телеку в кабине. А руль у него не разблокирован — надо зажигание включить, а для этого надо «Марию» выключить. А ее просто так не выключишь, она ж как мюсли: жуешь, пока челюсть не отвалится. А Вовка их прямо на железный забор тащит. Я кричу:
— Вовка! Стой!
Артур уже — раз! — в забор. А Вовка не чувствует ничего, — прет вперед. В общем, рожу, фары, крыло — все разнесли к чертовой матери! Все тут стали свистеть, бегать, орать, а Вовка таможенникам:
— Чего вам еще? Я уже все показал!
Ну — труба! Топором крыло вместе с фарой в артуровой «шестерке» отрубили. И снова — вперед.
Теперь Прибалтика с димедролом. Может спать спокойно!
Глава двадцать четвертая
Только не надо сразу, Склифосовский!.. Кому не интересно — под сидушку! Там меня нет, там тихо, сколько хочу, столько и гавкаю.
Короче, мы везли ампулы, которые от СПИДа, в Киргизию. Они очень дорогие, в России таких нет. Наняли нас на двух машинах, рейс абсолютно «черный», но тогда мы понятия не имели, что везли.
Ампулы, всего по одной коробке в каждой машине, сверху забросали упаковками с детским нафтизином. Будки специально не пломбировались, наоборот: заглянет чурка-мент в будку, а там нафтизин.
— Да-а-ай что-нибудь!
— Дети есть?
— А как же!
— Болеют насморком?
— Конечно!
— Так на тебе, на тебе и еще на тебе детского нафтизина. От всех болезней поможет, все болезни — от насморка.
Мужик, который нас нанял, славянин, а заказ делали для киргизского чурки. В Киргизии все — славяне и чурки.
Только заехали в Киргизию — мент. Я жопой чувствую, когда мент сечет. Одного мента можно отколоть, штрафом отделаться, а бывает мент — настоящий чекист, какой-то литеха, но один на миллион. Ему не нужен штраф, не нужны твои бабки — ему нужны твои права. Тому сразу отдашь талон — и вперед.