Они проболтали больше часа и простились с тайной надеждой на новую встречу.
Вернувшись в монастырь, Катарина повстречала Инес. Сначала та с волнением и страхом расспрашивала подругу о «каменном мешке», но Катарина ответила, что ее не заключали в подземелье, а только слегка припугнули. Она сидела в келье, рядом с покоями аббатисы, а потом за ней пришли, велели переодеться и идти в сад.
– Спасибо тебе, Инес! Святой отец сказал, что это ты рассказала ему о том, что меня заперли.
– Так ты его видела! – воскликнула подруга, сгорая от любопытства.
– Да.
– И какой он?
Катарина ответила не сразу. Прежде ей не приходилось переживать того странного состояния души, что заставляет громко биться сердце, ощущать жар крови и смятение чувств, возникающих всего лишь оттого, что ты подумала о каком-то человеке или обменялась с ним одним-единственным взглядом.
– Я не знаю, какой он, Инес, но могу сказать: если бы тот испанец, за которого меня просватал отец, был таким, как отец Рамон, я бы вышла за него замуж! – внезапно вырвалось у нее.
– Вот как? Тогда лучше сказать, что, если бы отец Рамон был тем мужчиной…
– Инес! Он – священник, а не мужчина!
– Не знаю…
– Что ты имеешь в виду?
– Под сутаной скрыто мужское тело.
– Инес?!
– Я не имела в виду ничего дурного, – оправдывалась подруга. – Просто люди бывают либо мужчинами, либо женщинами, а не мужчинами, женщинами и священниками. – И, помедлив, сказала: – Я думаю, тебе не нужно с ним встречаться.
– Наверное, ты права, – подавленно произнесла Катарина.
Девушка вспыхнула: перед мысленным взором огненным вихрем пронеслись откровенно греховные, отчасти пугающие и в то же время соблазнительные картины. Интерес к тайнам пола, такой естественный для ее возраста, без сомнения, причислялся к самым страшным грехам, Катарина это знала, но ничего не могла с собой поделать. Оставалось утешаться тем, что никто не сможет узнать о том, что у нее в мыслях. Разве что Господь Бог? Вероятно, он и простил бы, если бы она подумала такое об обыкновенном мужчине, но о священнике?!
Девушка не знала, что в этот момент молодой приор тоже думал о ней. Вспоминая их разговор, представляя себе ее оживленное лицо, искреннюю улыбку, Рамон все больше склонялся к тому, что должен был дать этой девушке иной совет: послушаться отца, покинуть монастырь и выйти замуж.
Вместе с тем молодой приор знал: стоит ему пожелать, и Катарина останется в монастыре. Он сможет встречаться с ней под предлогом того, что она его духовная дочь, гулять по саду, говорить с ней и любоваться ее прекрасным, нежным лицом. А иногда даже брать ее за руку.
Подумав об этом, он внезапно упал на колени, с силой сцепил пальцы и в отчаянии прошептал:
– Прости меня, Господи! Мои помыслы нечисты!
Глава V
Рамон без труда разыскал сочинения аббата Абеляра, о которых с таким восторгом отзывалась Катарина. В том, что эта книга была в личной библиотеке аббата Опандо, не было ничего удивительного. Приобретая литературу, последний зачастую руководствовался соображениями, весьма далекими от религиозных догм, также как черпал истину не из заученного, а из глубин человеческой сущности.
Рамон решил начать читать после вечерней трапезы. Внезапно он почувствовал сильный голод и с удовольствием поел свежей морской рыбы, сыра и хлеба и выпил немного вина. Трапезная сияла чистотой, пол был посыпан укропом и мятой. Вечернее солнце проникало сквозь витражи, и стены были испещрены красными, синими, желтыми и зелеными пятнами.
Внезапно Рамон вспомнил, как сеньора Хинеса всегда попрекала его, когда он говорил, что не наелся. Нельзя становиться рабом греха, нужно учиться сдерживать свои желания, а не то быть беде, наставляла она. Когда матери не было дома, сердобольная служанка пыталась накормить мальчика всякими лакомствами, но он неизменно отказывался из страха перед гневом матери и терзаниями собственной совести.
Думая об этом, Рамон улыбался недоброй улыбкой, и его глаза сверкали холодно и жестко.