Итак, они быстро сговорились, и сегодня Эрнан Монкада шел к Паулю, чтобы узнать, как прошло его свидание с дочерью и когда можно праздновать помолвку. Он действительно ездил в Испанию, надеясь узнать, не осталось ли какого наследства от родственников отца, но все было тщетно. Эрнан не сделал попытки разыскать сеньору Хинесу, поскольку не вполне понимал, что сможет сказать матери, которую не видел почти тридцать лет.
Пауль Торн принял будущего зятя в гостиной – одной из самых красивых комнат дома, которая неизменно восхищала Эрнана. Здесь был изящный, как игрушка, камин с резным навесом, покрытые светлой темперой стены с рельефами и золоченые потолочные балки, в окнах – серебристые стекла в тонком переплете. Яркие, полные жизни и света украшения голландских домов нравились Эрнану несравненно больше, чем сумрак испанских жилищ.
К сожалению, сам Пауль выглядел удрученным и хмурым. На вопрос Эрнана о том, как идут дела, он махнул рукой.
– Катарина уперлась, как мул, хочу, говорит, принять постриг и навсегда остаться в монастыре! Я отдал ее туда, чтобы она стала кроткой, словно голубка, а вместо этого дочь превратилась в редкостную упрямицу!
Эрнан улыбнулся.
– Не стоит волноваться раньше времени. Мы поступили неправильно, сообщив ей о предстоящем замужестве как о чем-то решенном. Позвольте, я сам съезжу в монастырь, увижусь и поговорю с сеньоритой Катариной.
– Лучше не надо, а то она испугается еще больше!
Эрнан рассмеялся.
– Вы полагаете, я способен напугать вашу дочь?
– Кто знает! Последние шесть лет она совсем не видела мужчин!
Они помолчали. Потом Пауль сказал:
– Я хочу поскорее забрать Катарину из обители. Вы были в отъезде и, наверное, не знаете, что в городе начались выступления против католиков.
– Разве монастырь в этом случае не самое безопасное место?
Пауль нахмурился и сжал кулаки.
– Вы плохо знаете наш народ, Эрнан. Зачастую для нас отсутствуют те преграды, которые столь сильны для испанцев. Мы намного спокойнее вас, но, если дойдет до точки, снесем все, что стоит на пути.
– Полагаю, скоро сюда прибудут наши войска? – осторожно осведомился Эрнан.
– Наверное, да. Но сколько всего может случиться, пока они не вступят в город!
– Тогда, может, поедем за сеньоритой Катариной? – Эрнан смотрел на Пауля с неподдельной тревогой.
Однако тот замялся.
– Погодите немного. Я жду известия от настоятельницы.
– Воля ваша. – Эрнан встал. – В случае необходимости вы знаете, где меня найти.
– Как прошла поездка? – спросил Пауль, поднимаясь следом. – Успешно?
Эрнан Монкада медленно покачал головой.
– Не берите в голову, – примирительно промолвил Пауль, – для меня главное – чтобы Кэти была счастлива с вами.
На прощание Эрнан еще раз обвел глазами гостиную.
– У вас очень красиво.
– Мне не до этого! – Пауль махнул рукой. – Сейчас самое важное – вовремя отправить товар и заключить выгодную сделку. Но Эльзе нравится…
– Вот потому я и хочу жениться, – улыбнулся Эрнан.
Едва он успел уйти, как к Торну явилась посланница из обители – строгая и немногословная помощница аббатисы, известившая его о том, что настоятельница хочет переговорить с ним по важному делу. Пауль понял. Он выскочил на улицу, надеясь догнать Эрнана, но тот уже скрылся из виду.
На следующее утро отец Катарины отправился в монастырь. Он опоздал: в городе усилились волнения, начался настоящий бунт, и врата обители были крепко заперты, а настоятельница никого не принимала. Пауль Торн решил подождать.
Ни он, ни Эрнан Монкада, не настоявший на том, чтобы поехать за Катариной, не предполагали, чего им будет стоить эта задержка.
Глава VI
Катарина не спала всю ночь. Она представляла морское побережье и величественные корабли, по белоснежным парусам которых скользят солнечные лучи, рынок под открытым небом, огромные корзины с рыбой, чья чешуя блестит и переливается при свете дня, связки овощей… Пеструю толпу и экипажи на улицах, звук музыкальных инструментов, ворохи нарядов и множество интересных книг. Мир, в котором нет послушаний и многочасовых молитв.