Рамон понял, что не сможет сказать об этом Эрнану, а значит, не сумеет отговорить от поездки. Следовательно, придется ехать вместе с ним и Катариной и постараться уладить все уже в Мадриде.
На следующий день он сидел в гостиной Пауля Торна и обсуждал подробности поездки. Пауль предлагал плыть на его корабле.
– Вы пробудете в Мадриде ровно месяц, а потом вернетесь на берег Бискайского залива, и мои люди заберут вас на другой корабль. Славно я придумал, святой отец?
Рамон сдержанно улыбнулся. Он с глубоким волнением думал о своем ребенке, его преследовало желание увидеть дочь, в то же время он страшился этого. Но Катарина не привела Исабель в гостиную. Рамон растерянно смотрел на нее, не понимая, как от их телесного слияния могло родиться существо, в чем-то повторяющее их обоих и в то же время отличающееся от них. Вот что есть настоящее таинство, вот что есть божественные узы!
Между тем Пауль заметил, что Лусию не стоит брать в путешествие.
– Она слишком мала. Эти морские ветры и штормы… Возьмите с собой Исабель, она старше и крепче, а Лусия пусть останется дома, с Инес.
– Я бы хотел, чтобы матушка увидела именно Лусию, – вставил Эрнан.
– Какая разница, увидит она одну девчонку или другую! – заявил Пауль. – Если хочет повидать обеих, так пусть приезжает к нам в гости.
Эрнан промолчал. Он увидел осуждающий взгляд Рамона и пожалел, что признался брату в этой постыдной тайне.
Аббат тайком вздохнул. Итак, они возьмут Исабель в путешествие, и он, Рамон Монкада, будет видеть перед собой счастливую супружескую пару и свою дочь, которая называет отцом другого человека.
Делать было нечего: Пауль уже назначил день отъезда. Он торопился, потому что нужно было успеть до осенних холодов и штормов.
А потом случилось непредвиденное: наступило длительное ненастье, небо будто прорвало и оно изливало на землю потоки дождя. Эрнан, неустанно работавший в гавани, несколько раз попал под сильный ливень, но, будучи беспечным, не сменил одежду (все равно промокнет!), а через несколько дней слег с жестокой лихорадкой. Пролежав день, он отправился в порт, после чего к лихорадке прибавился кашель, сотрясающий все тело. К утру предполагаемого отъезда Эрнан оказался совершенно больным; вызванный лекарь строжайше запретил ему вставать с постели. Между тем вещи были уложены, а вскоре явился Рамон в неизменной сутане и с дорожным саквояжем в руках.
Катарина выглядела растерянной, Пауль разводил руками. Вот что значит южная кровь! Рамон предложил отложить поездку – он напишет матери и все объяснит, однако Пауль возразил. Так или иначе, а корабль выходит из порта! Мгновение подумав, он резко разрубил рукою воздух, словно отсекая что-то лишнее.
– Раз так получилось, поезжайте втроем: вы, святой отец, Катарина и Исабель! Ваша матушка, аббат, тоже женщина, а две женщины скорее найдут общий язык. Ну а с Эрнаном, даст Бог, они еще свидятся.
Пауль решительно направился к Эрнану. Тот, разбитый и изнуренный лихорадкой, не возражал. Конечно, пусть едут: Рамон, Катарина и Исабель.
Катарина молчала. На ее лице застыло странное выражение.
– Вы согласны, святой отец? – нетерпеливо произнес Пауль.
Что-то сверкнуло в темных глазах Рамона, опущенные уголки губ дрогнули, и он промолвил:
– Согласен.
Хорошая погода простояла два дня, а потом небо вновь заволокли тучи; мир выглядел неприветливым и серым. Издалека доносился приглушенный шум волн, унылый, тоскливый и упорный, как заупокойная молитва. Резко кричали и хлопали крыльями чайки. Эти звуки действовали Эрнану на нервы. Неожиданно в его душе пробудилась непонятная печаль, постепенно принявшая облик сожаления по прежней бродячей жизни. Она была привольной и беззаботной, эта жизнь, к которой он привык с детства. Отцу Эрнана всегда было достаточно сознания того, что он дворянин, а еще – неба над головой, шпаги в руках, куска хлеба и кружки вина или пива. И ему нужен был сын – товарищ и попутчик, а не ученик и наследник. Эта жизнь навсегда осталась позади.
Эрнан вздохнул и подошел к окну. Миром овладел туман. Он подкрался незаметно и теперь колыхался над землей, расплывчатый и невесомый. Жар прошел, и Эрнану было холодно. Он закутался в подбитый мехом плащ и прислушался к себе. Есть не хотелось, но он бы выпил чего-нибудь горячего. И, пожалуй, не помешает подбросить дров в камин.
В дверь робко постучали. Эрнан резко повернулся. Он был удивлен. Пауль и Эльза уехали на чью-то свадьбу и взяли с собой детей. Даже прислуга была отпущена по такому случаю на весь день.
В образовавшемся проеме появилось лицо – бледный, нежный овал в обрамлении светлых волос. Инес. В этот вечер Эрнан совсем позабыл о ее существовании, но теперь обрадовался.