Однажды отец сказал ей: «Одно дело – любить женщину чистой любовью, и совсем другое – грязно домогаться ее».
Говоря об этом, Армандо забыл о том, как страстно желал тела Асусены Альманса. Теперь ему казалось, что он любил ее столь возвышенно и безгрешно, как любят Деву Марию.
Пока Паола размышляла, Энрике раздел ее до сорочки и опустил на постель. Девушка была охвачена противоречивыми чувствами и задыхалась от его поцелуев, которые внезапно показались ей назойливыми, неприятно властными, поразительно чужими. Однако ее руки сделались странно слабыми, а тело безвольным; когда ее пронзила острая боль, Паола испуганно и беспомощно затрепыхалась. Губы девушки задрожали, а на глазах выступили слезы. Она приехала сюда, конечно, не за этим, а между тем, вероятно, это была плата за вступление в сверкающий золотом и поражающий своим великолепием мир.
– Теперь ты моя, – сказал Энрике, когда все закончилось, и крепко прижал ее к себе. – Завтра я навещу твоего отца и объявлю о своих намерениях, а когда мы придем к соглашению, я заберу тебя к себе.
Паола, опустошенная, лежала неподвижно. Надо было встать и одеться, привести себя в порядок, но у нее не было сил, ни физических, ни душевных.
Энрике взял амулет, висевший на шее девушки, и с любопытством повертел в руках.
– Что это за языческая штуковина? – шутливо произнес он.
– Она предохраняет меня от дурных людей, – прошептала Паола и добавила про себя: «Но только не от разочарований и ошибок».
– Отныне она тебе не нужна, ибо теперь твоя судьба в моих руках! – сказал Энрике, и эти слова пробудили в душе девушки тайное и до боли острое чувство протеста.
Обратный путь прошел для Паолы словно в тумане. Сидя в карете рядом с девушкой, Энрике шептал ей ласковые слова, целовал ее лицо, шею и руки, но ни разу не спросил о том, как она себя чувствует после того, что случилось. Для него это было привычным делом, приятным и забавным приключением, по поводу которого не стоило ни задумываться, ни огорчаться.
Очутившись в своем доме, Паола прошла в кухню. Ей хотелось пить, и она попросила у Химены воды. Руки девушки, принявшие глиняную чашку, слегка дрожали, а губы были бледны, как лепестки увядших цветов. Вместе с тем она была рада тому, что очутилась в привычном мире. Череда великолепных комнат, диковинные предметы, бьющая в глаза роскошь – все вдруг показалось нелепым сном. Реальными были только боль, сохранившаяся в теле, и обида, пустившая корни в душе.
Лишь когда чашка опустела, Паола поняла, что пила не воду, а что-то другое, возможно отвар каких-то трав, то, что принесло облегчение и душе, и телу. Разум начал проясняться, боль исчезла. Девушка глубоко вздохнула, отгоняя обрывки недавнего сна, и внезапно посмотрела на мир другими, взрослыми и трезвыми глазами.
– Не беспокойся, – вдруг сказала Химена. – Главное – у тебя не будет ребенка.
Паола вздрогнула и залилась краской. Откуда индианка узнала о том, что случилось? Вокруг Химены всегда витал дух недосказанности, тайны. Эта женщина не отличалась многословием, но, если ей случалось заговорить, ее слова пронзали насквозь.
Девушка медленно провела рукой по волосам.
– У меня вообще не будет детей?
– Будут. Но не теперь, – спокойно произнесла индианка и добавила: – Завтра человек, о котором ты сейчас думаешь, придет в этот дом.
Паола встрепенулась.
– Что со мной станет?
– Тебе придется жить в другом мире, совсем не похожем на тот, который окружает тебя сейчас.
– Иногда мне чудится, что я останусь здесь навсегда, – вздохнула Паола и призналась: – И… я думаю, что так будет лучше.
Химена покачала головой.
– Никто из нас не останется здесь навсегда. Это временное убежище.
– Почему ты задержалась в этом доме на десять лет? – спросила девушка.
– Из-за своего сына.
Она ответила без колебаний, уверенно и твердо, и Паола задумчиво обронила:
– Мне кажется, Ниол несчастлив.
– Просто его время еще не пришло.
– Откуда ты все знаешь, Химена?! – воскликнула Паола. – Порой ты представляешься мне волшебницей, способной предсказать даже путь звезд!
Индианка оставалась невозмутимой.
– Иногда мы кажемся себе лодками, пустившимися в путь в бескрайнем океане, однако каждый из нас приходит в этот мир со своей судьбой, изменить которую невозможно. И еще мы рано или поздно познаем истину.
– Разве она существует?
– Конечно. Старые истины никогда не расходятся с жизнью.
В кухню вошел Ниол. Он не заметил Паолу, сидевшую на скамеечке в темном углу, и воскликнул, обращаясь к Хелки: