– София, не надо так, – сказал Виктор. – Мы не можем просто так расстаться! Я не хочу тебя отпускать, не могу! Прошу тебя, София, дай мне свой номер телефона, я позвоню тебе, потом, через время.
Я отрицательно покачала головой.
– Тогда … – он открыл кошелёк и достал свою визитку. – Тогда, прошу тебя, позвони сама, когда сможешь, когда простишь меня, или просто, когда будет нужна моя помощь. Только, умоляю тебя, не уходи совсем, не исчезай. Ты нужна мне, София.
– Прости, но уже ты мне не нужен, – сказала я, – всё перегорело, переболело. Всё прошло. И у тебя пройдёт, поверь. И, пожалуйста, больше не надо беспокоить моих подруг.
Я встала из-за стола. Виктор тоже встал.
– София! – сказал он и взял меня за руку. – Я не верю, что всё вот так закончится.
– Всё уже давно закончилось, – сказала я. – Отпусти мою руку, пожалуйста. Не продолжай эту пытку. Каждый раз, когда мы с тобой встречаемся, ты причиняешь мне новую боль. Я хочу поскорее всё забыть и попробовать жить спокойно.
Я вырвала свою руку из его рук, схватила пальто и поспешила уйти, чтобы он не увидел слёз, которые уже выступили у меня на глазах.
– Я жду тебя за углом, – сказала я Томе, пройдя мимо неё, и бегом выскочила на улицу.
Там я свернула направо, добежала до края здания и свернула за угол. Только здесь я остановилась и отдышалась. Слёзы заливали моё лицо, я не могла остановить их поток.
– Не хочу, не хочу. Ничего не хочу, – твердила я и вытирала слёзы руками. – Слишком больно. Пусть всё закончится.
Немного успокоившись, я пошла медленно вверх по улице. Минут через десять меня догнала Тома.
– Прошу тебя, – попросила я, – только ничего не говори сейчас.
– Не буду, – ответила она.
Тома взяла меня под руку и прижала к себе. Мы прошагали так вдоль улицы минут десять, а затем вышли к метро. Здесь мы попрощались, расцеловались и перед тем, как спуститься в подземку, Тома сказала:
– Не сердись на меня, Софико. И прости, если я была неправа.
– Я не сержусь, Томочка, – ответила я. – Ты всё правильно сделала. В конце концов, рано или поздно, этот разговор должен был состояться. И я рада, что всё закончилось. И благодарна тебе.
Я ещё раз поцеловала подругу и повернула обратно. Тома спустилась в метро, чтобы вернуться к себе в общежитие. А я перешла улицу и побрела в противоположном направлении. Я не хотела пока возвращаться на базу. Я не спеша бродила улицами и пыталась отогнать от себя воспоминания недавнего разговора с Виктором. Но, как я ни старалась, мысли снова и снова останавливались на этой нашей встрече, цеплялись друг за друга и проникали в моё сознание. Я вновь и вновь вспоминала его лицо, его слова, вела мысленно диалог, что-то доказывала ему, спорила сама с собой.
Несмотря на внезапность этой встречи, несмотря на тяжесть этого разговора, я всё же чувствовала облегчение. Теперь я знала, что не была безразлична Виктору. И, хотя всё было разрушено, я всё же была рада, что он оказался не законченным подлецом, как его дружок Игорь.
9.
Наступил декабрь. Этот последний месяц уходящего, такого тяжёлого для меня года принёс очередное потрясение. Я как раз приехала домой на выходные. Мама по такому случаю накрыла праздничный обед, пришли Нина с Володей, и Нина объявила всем радостную новость – следующим летом она станет мамой.
– Это я стану бабушкой? – воскликнула мама со слезами радости.
– А я дедушкой, – улыбнулся отец.
– А я тётей! – добавила я. – Ура, Нинка, наконец-то! Вот молодцы!
Весь оставшийся день и вечер прошли в тёплой, семейной, наполненной радостью, атмосфере. Володя был горд предстоящим отцовством. Он обожал Нину и уже любил ещё не родившегося малыша.
Я смотрела на их счастье и радовалась. Я по-доброму завидовала сестре, тому, что у них всё так хорошо складывалось, всё шло прямо по плану, как положено. Зато у меня в жизни всё было, не как у людей, всё наперекосяк. Конечно, я блистала сейчас золотыми украшениями, которые уже сумела самостоятельно себе купить, а маме сказала, что у меня богатый ухажёр; моя шуба была из натурального меха, в отличие от недорогой искусственной – у моей сестры, и сапоги мои сверкали стразами на мягких кожаных голенищах. Внешне я выгодно отличалась от своей сестры, да и от остальных подружек. По их мнению, я стала настоящей столичной модницей.