– Что вы можете добавить по данному делу?
– Тот тип, с которым уехала Ксюша, простите, Ксения, – исправилась Натали, – говорит, что после свидания отвёз её домой, и больше не видел. Но он всё врёт. Я уверена, он причастен к её исчезновению. И, если с Ксюшей что-то случилось, то в этом виноват только он.
– Кто «он»? – уточнил Евгений Леонидович. – Как его имя, фамилия?
– Его зовут Игорь, – ответила Натали, – а фамилию я не знаю.
Она растерянно посмотрела на меня. Я пожала плечами:
– Я тоже не знаю его фамилию, – сказала я. – Но могу узнать. Сейчас я позвоню нашему общему знакомому.
– Одну минуточку, – остановил меня Скворцов. – Для начала, будьте добры, ваши имена и фамилии? В каких отношениях вы состояли с пропавшей девушкой? А также всё, что знаете, об этом её молодом человеке Игоре: как давно вы с ним знакомы, в каких отношениях состояла Ксения с этим Игорем, и так далее? Всё по порядку.
Он достал из ящика стола чистую папку для документов, затем несколько листов бумаги, взял в руки карандаш и приготовился записывать. Мы с Натали по очереди назвались, ответили на ряд вопросов, заданных нам Скворцовым, после чего он попросил меня, наконец, позвонить тому самому «общему знакомому». Я набрала Витю.
– Витя, привет, это София, – сказала я. – Мне нужны данные Игоря. Мы с Натали сейчас в милиции у следователя.
– Что именно интересует следователя? – спросил он.
– Фамилия, телефон …
Я не договорила. Скворцов попросил у меня телефон.
– Можно мне? – сказал он и уже в трубку продолжал:
– Скворцов Евгений Леонидович, помощник следователя. С кем я говорю?
Видимо, Витя представился, потому что Скворцов записал его данные. Он задал несколько вопросов, и следом записывал Витины ответы.
– Хорошо, спасибо вам, Виктор Александрович, – сказал он. – Если мне понадобится ещё информация, я могу вам звонить?
Услышав положительный ответ, Скворцов ещё раз поблагодарил и отдал мне телефон.
– На сегодня всё, – сказал нам Скворцов, – вы свободны. Если вспомните ещё что-нибудь, сразу звоните. Да, к вашему сведению, я вынужден буду связаться с родителями вашей подруги и сообщить о случившемся. Возможно, они смогут что-то добавить.
Натали схватилась за голову и сжала виски.
– Господи, они с ума сойдут, – сказала она. – Можно, я вам позвоню, чтобы вы мне рассказали о вашем с ними разговоре? И вообще, Евгений Леонидович, возможно ли такое, чтобы вы держали меня в курсе событий?
Скворцов глянул на Натали, затем на следователя, и обратился к нам:
– Ну, вообще, это не положено. Но в общих чертах, чтобы, так сказать, не вредить и не мешать поискам, думаю, я смогу вас держать в курсе происходящего.
– Большое вам спасибо, Евгений Леонидович, – горячо поблагодарила Натали и дотронулась до его руки.
Скворцов чуть не подпрыгнул на месте и отдёрнул руку. Мы встали, ещё раз поблагодарили следователя и его помощника, и вышли в коридор.
– О-ля-ля, – весело сказала я, – вижу, Натали вышла на охоту и вовсю кокетничает с помощником следователя.
– Союзник и добросовестный исполнитель в данном деле – это именно то, что нам надо, – спокойно ответила Натали. – А раз он на меня запал, не буду лишать его иллюзий, пусть стремится как можно чаще видеться со мной, тогда я смогу узнать как можно больше о ходе поисков. К тому же молодые амбиции и непременное желание выслужиться перед понравившейся девушкой заставят его добросовестно выполнять свою работу.
– Что я слышу? – удивилась я. – Неужто Натали превратилась в холодную расчётливую стерву? Ушам своим не верю.
– Ну почему сразу в расчётливую стерву? – улыбнулась она. – Симпатичный молодой человек, весьма неглупый, почему бы не пофлиртовать? Среди моих поклонников и ухажёров ещё не было ни одного представителя «органов».
– Смотри, аккуратнее с этим, – сказала я, – а то арестует тебя и закуёт в наручники, за использование его служебного положения в твоих личных целях.
Мы расхохотались и поспешили скорее уйти.
* * *
Я вернулась на базу. Здесь было всё как всегда: свой обособленный мир, своя история; примитивный, извращённый взгляд на всё происходящее.
В каком-то смысле мне было здесь комфортно, я могла свободно выражать свои мысли и желания – ограничения и цензура здесь не действовали. Вещи назывались своими именами. К тому же я была словно отгорожена и защищена от внешнего мира стенами борделя, – это не то место, куда заглядывают праздные обыватели или просто любопытные прохожие. Сюда приходили за конкретным интересом. Здесь не спрашивали твоего настоящего имени, не интересовались твоим прошлым, не лезли в душу. И меня это устраивало.