– Отпусти, мне больно! – крикнула я и рванулась из его рук. – Не надо ничего больше решать. Ты постоянно только делаешь мне больно. Я устала. Я хочу поскорее всё забыть. Оставь меня в покое!
Я развернулась и хотела уйти от него. Но Витя догнал меня и крепко прижал к себе.
– Нет, перестань! Отпусти! – кричала я и вырывалась. – Возвращайся к жене. Отстань от меня. Зачем ты постоянно причиняешь мне боль? За что? Что тебе вообще от меня надо?!
Я снова вырвалась и оттолкнула его.
– Соня, я прошу тебя, не уходи, – хрипло сказал он. – Я обязательно что-то придумаю. Прошу тебя, не отталкивай меня. Ведь мы с тобой …
Я отрицательно покачала головой.
– Нет нас с тобой, Витя, и никогда не было. Я всего лишь очередной всплеск в твоей жизни, очередной роман без продолжения. Через время ты даже не вспомнишь обо мне и ещё посмеёшься над собой, что уговаривал стриптизёршу-проститутку остаться с тобой. Так не бывает в жизни, чтобы вдруг взять и перечеркнуть всё, перевернуть страницу и начать заново, с чистого листа. Я лучше уйду сейчас и унесу с собой свою любовь, которая со временем угаснет, я надеюсь …
– Соня, ты сама не понимаешь, что говоришь, – сказал Витя и попытался опять удержать меня за руку.
Я вырвала свою руку и крикнула в ответ:
– Отпусти меня, слышишь! Не звони и не ищи меня больше! Я не вернусь к тебе.
– Соня, – Витя всё ещё пытался меня вразумить.
Он сделал шаг мне навстречу, но я крикнула:
– Не ходи за мной! Оставь меня в покое!
Я развернулась и побежала по направлению к проспекту.
– Соня, вернись! – звал Витя. – Соня!
Оглянувшись на бегу, я увидела, как он в бессильной ярости сбил ногой сугроб. Я отвернулась и побежала дальше, уже не оборачиваясь.
«Так будет лучше, – твердила я себе, – так будет лучше. Для всех, и в первую очередь для меня. Я должна всё забыть. Я смогу его забыть. Работа поможет, время излечит. Я смогу».
Но труднее было сделать, чем пообещать себе. Растревоженная рана болела сильнее, чем прежде, кровоточила и не хотела затягиваться. Первые дни было особенно тяжело. Временами охватывало такое сильное отчаяние, что хотелось выть, кричать, лезть на стену, бежать куда-нибудь без оглядки. Помогала моя работа, моё ремесло.
* * *
Вскоре я отметила, что меняюсь. Тоска по несбывшейся любви ожесточила меня. Вернулось желание причинять боль. И теперь вместо изысканных ласк я дарила своим клиентам новые ощущения: то в порыве ярости кусала, то с размаху шлёпала по ягодице, то сжимала рукой грудные мышцы или мошонку до боли; наступала коленом в область паха или сжимала бёдрами бока клиента, что у того аж дыхание перехватывало. Мои движения были резки, мои ласки были беспощадны.
Новая Марго нравилась клиентам ещё больше прежней. Они стонали подо мной, целиком отдаваясь в мою власть. Им нравилась моя агрессия, моя жестокость. И мне это тоже нравилось. Наконец-то я могла выплеснуть весь свой гнев и обиду, выместить свою боль на других.
В последующие две недели клиентов у меня прибавилось чуть ли не вдвое. Таисия была довольна мной, и опять заговорила о скором переводе на более дорогую базу.
– Осенью мы открыли ещё одну дешёвую базу, – сказала она, – а в следующем месяце открываем элитную девятую. В помещении сейчас заканчивают ремонт. Кстати, это недалеко отсюда, здесь же, на Бессарабке. Я планирую тебя переводить сразу туда. Могу, если хочешь, отправить тебя на этот месяц на восьмёрку. Или уже здесь доработаешь?
– Нет, Таисия, не надо, – ответила я, – не хочу прыгать туда-сюда. Вот как будет готово моё место, так я сразу туда и перееду.
Я не стала скрывать от девочек, что в скором времени уйду от них. Да они и сами каким-то непонятным для меня образом уже обо всём знали. У некоторых эта новость вызвала зависть и новые приступы агрессии. Понятно, о ком я говорю. Это была Ирма. Она снова взбесилась и при каждой встрече цепляла меня.
– Наша королева идёт на повышение, – говорила она, сверкая глазами.
– Ирма, завидуй молча, – огрызались девочки.
А она только шипела в ответ, как змея, и брызгала ядом во все стороны. Она опять стала задевать Камиллу, провоцировала ссоры и разборки, и просто проходу не давала Элле. Бедняжка Элла не знала, как и куда от неё спрятаться, от её постоянных тычков и морального прессинга. Я снова обратила своё внимание на Эллу и заметила, что она очень изменилась за последнее время.
Последние два месяца я была целиком поглощена собственными проблемами: выяснением отношений с Виктором, исчезновением и поисками Ксюши. И я совсем не замечала, что происходит вокруг. Зато сейчас я отчётливо видела, что Элла переменилась: она похудела, осунулась, на бледном лице вокруг глаз легли тени. Затравленный взгляд придавал вид перепуганного до смерти зверька, загнанного в угол.