– Ты же сказала, у тебя пять капсул, – сказала я, посмотрев на Эллу, – а здесь только четыре. Где ещё одна?
Элла молчала.
– Блин, Элла, не молчи, – я опять повысила голос. – Где пятая капсула? У тебя?
Элла кивнула.
– Зачем? Одна капсула тебя всё равно не спасёт. Отдай.
Я протянула руку. Элла отшатнулась, а потом заговорила быстро-быстро, как будто за ней гнались:
– Марго, пожалуйста, оставь мне одну. Я завтра ещё разок напоследок впрысну, а потом начну завязывать. Прошу тебя, пожалуйста, – умоляла она, увидев, что я отрицательно качаю головой. – Ну, пожалуйста, Марго, ты не понимаешь, я так не могу. Мне надо привыкнуть к этой мысли. Давай, я буду бросать постепенно, буду уменьшать дозы, или употреблять не каждый день, а через день, а потом ещё реже.
– Нет, это ты не понимаешь, Элла, что каждой новой дозой ты всё глубже и глубже погружаешься в эту бездну, крепче вколачиваешь гвозди в крышку своего гроба, – сказала я, наклонившись к ней и схватив за рукав. – И с каждой новой дозой тебе будет всё труднее отказаться от следующей. Не обманывай себя. Надо взять и бросить. Мы тебе поможем. Инесса найдёт врача. Возможно, какое-то время тебе придётся побыть в клинике под наблюдением. Главное, помни всегда, что ты расстанешься с этим ужасом навсегда. Ничего не бойся. Ты не одна, мы будем рядом и поддержим тебя. Если это смогли другие, значит, и ты тоже сможешь.
Элла слушала и ловила каждое моё слово. Но её беспокоило своё.
– А если мне будет совсем плохо, – сказала она, раскрыв от страха глаза, – если я буду умирать, ты дашь мне одну?
– Если будешь умирать, то дам, – ответила я. – Успокойся и не думай о плохом. Я обещаю тебе, что не выброшу эту гадость, хотя испытываю огромное искушение. Всё это будет находиться у меня. Только сразу предупреждаю: даже не думай залазить в мои вещи и искать. Я надёжно спрячу. Поняла?
Элла молча кивнула.
– Тогда давай, – сказала я и опять протянула руку.
Элла опустила голову и вытащила из кармана последнюю пятую капсулу. Она на мгновение задержала её в своей руке, а затем, будто решившись, положила на мою ладонь. Я раскрыла пластиковую коробочку, положила капсулу на место и щёлкнула крышкой. Элла, следившая за каждым моим движением, глубоко вздохнула и отвернулась. Я взяла её за руку и сказала ласково:
– Элла, не бойся. У тебя получится. Только всегда помни и не забывай, чего именно ты хочешь, и не сдавайся.
Она вяло улыбнулась в ответ.
– А теперь идём, расскажем всё Жанне, – сказала я. – Она должна быть в курсе твоих перемен, и будет помогать.
Жанна обрадовалась, услыхав, что её подруга, наконец-то, начнёт бороться, и обещала всячески поддерживать Эллу. На следующий день на смену заступила Люся, и я рассказала ей обо всём.
– Марго, ты молодец, что решила помочь Элле, – сказала она. – Но вот получится ли у тебя что-то из этой затеи?
– Люся, это не просто затея, – возразила я. – Речь идёт о жизни молодой девушки, которая сама себе её укорачивает, и никому до этого нет никакого дела. Я не могу спокойно смотреть, как погибает Элла, спокойно наблюдать за её медленной смертью, и ничего при этом не делать, не попытаться даже ей помочь.
– Согласна, – ответила Люся. – Я с вами. Но есть один нюанс, Марго. Здесь-то мы её проконтролируем. А вот как быть с её выходными? Ведь Жанна не всегда с ней рядом. И после вызовов у неё будет масса времени и возможностей встретиться с кем надо и получить дозу.
– Ну, тут уже остаётся надеяться на её сознательность, – сказала я, – и на силу её желания покончить с наркотиками раз и навсегда.
– Да, будем надеяться, – ответила Люся.
* * *
Следующие три дня были сущим кошмаром, как для Эллы, так и для нас. С каждым днём состояние Эллы ухудшалось, ей становилось всё хуже. Сначала она просто ходила за мной по пятам и умоляла дать ей капсулу.
– Ну, хоть одну, Марго, – канючила она, вцепившись мне в руку так, что пальцы её белели, – пожалуйста, хотя бы половинку. Ты видишь, как мне плохо. Пожалей, Марго.
Я не сдавалась и не уступала, уговаривала Эллу потерпеть. Когда приступы проходили, ей становилось легче. Но всё равно мысли её были заняты одним: целых пять капсул, наполненных кайфом и прекращением боли, находились у меня, были где-то совсем рядом, в то время как ей самой сейчас было так плохо. Каждый новый день приносил ей новые мучения и страдания.
Мне пришлось посвятить в эту тайну Камиллу, поскольку скрывать от неё всё равно не получилось бы: мало того, что Элла при каждой встрече в коридоре или в кухне бросалась ко мне, прижималась к моему уху и громким шёпотом умоляла «сжалиться над ней», так она ещё и в комнату к нам умудрялась поминутно заглядывать. Я уже при одном только виде её бледного лица с тёмными кругами вокруг глаз начинала нервничать и ругаться.