– Элла, отстань, иначе вообще выброшу, – сказала я наконец.
Тогда она вцепилась в меня мёртвой хваткой и зашептала:
– Нет! Ты что?! Не делай этого, Марго! Прошу тебя. Пообещай, что не выбросишь.
Мне пришлось снова ей пообещать, иначе она просто не отпустила бы меня.
– Я не стану их выбрасывать, если ты от меня отстанешь и перестанешь так донимать, – сказала я.
– Хорошо, хорошо, – пролепетала она пересохшими губами и разжала судорожно скрюченные пальцы.
На третий день стало совсем плохо. Нам с Камиллой пришлось забрать Эллу к себе, чтобы Жанна могла нормально работать. А мы, вместо того, чтобы отдыхать между ночными сменами, сторожили Эллу, у которой началась настоящая ломка. Смотреть на это было жутко до дрожи в ногах. Её всю трясло, как в лихорадке, и скручивало в неестественные, просто нереальные позы. То её бросало в жар, то она покрывалась холодным потом, то закатывала глаза, стонала и бормотала, как в бреду.
Нам повезло ещё, что на смене опять была Люся, она прикрывала нас перед остальными. Всем девочкам мы сказали, что Элла простудилась, и у неё сильный жар.
– Ну, где эта Инесса с врачом?! – говорила я. – Почему молчит? Мы ведь не знаем, что и как надо делать. А вдруг Элла не выдержит всего этого?
– Всё, я звоню Инессе, – сказала Люся ближе к вечеру. – Пусть поторопится. А то наша Элла ещё возьмёт и загнётся здесь. Что тогда делать?
Вечером приехала Инесса. Вид у неё был встревоженный и обеспокоенный, не меньше нашего. Только причина оказалась совсем другая.
– Ну что, будет врач? – бросились мы к ней с порога.
– Что? – переспросила она, будто не понимая. – Какой врач?
– Инесса, ты чего? – Люся в недоумении подняла брови. – Как «какой врач»? Для Эллы! Ты знаешь, что здесь творится? Мы как в дурдоме. У Эллы приступы, ломка. Девочки интересуются, что с ней. Особенно Ирма. Ты понимаешь, что будет, если она обо всём догадается?! Нам с тобой этого не подарят. А Ирма – сучка ещё та, она и так всё вынюхивает, подозревает и выспрашивает. Эллу надо увезти отсюда как можно скорее! А ты говоришь: «Какой врач?»
– Да успокойся ты, не психуй! – рыкнула на неё Инесса. – Будет врач. Вернее, есть уже, нашла. Тут у нас дела посерьёзнее, чем ломка вашей Эллы. На чужих базах облавы. То ли кто-то из конкурентов слил, то ли общая чистка, хрен их знает. Таисия в шоке, все в панике, шеф подробностей не знает. Знаем только, что уже две базы накрыли, девок забрали в ментовку, уже даже в «Новостях» показали. Так что нам Эллу хоть так, хоть так, а забирать отсюда надо, и поскорее. Кто знает, доберутся они до нас или нет. Шеф сейчас всё выясняет, поднимает на уши свои связи и каналы. Может, всё и обойдётся. Но лучше перестраховаться.
Люся от ужаса раскрыла рот, а глаза её чуть не выкатывались из орбит.
«Этого ещё не хватало, – пронеслось у меня в голове, – чтобы меня в ментовку загребли за проституцию, да ещё и по телевизору потом показали!»
И вдруг меня как громом поразило: я вспомнила, какой «груз» у меня находится на хранении. Я побледнела, и даже голова закружилась.
– Что с тобой, Марго? – спросила Люся.
– Девочки, надо что-то делать, – сказала я. – Мало того, что у нас на руках наркоманка с ломкой, так у меня ещё и её недельный запас наркотиков!
Люся с Инессой ахнули.
– Что делать??? – Люся в панике заметалась.
– Тихо! – скомандовала Инесса, первая взяв себя в руки. – Сейчас я позвоню нашему доктору, пусть готовит койку для Эллы. Оставим её там, пока всё не уляжется. Давай сюда наркоту, – обратилась она ко мне и стала набирать номер врача.
Через полчаса мы вывели под руки полубессознательную Эллу и усадили её в такси рядом с Инессой. В сумочке Инессы лежала и пластиковая коробочка с шестью отделениями, одно из которых пустовало.
После их отъезда мы вздохнули с облегчением. Напряжение последних дней совершенно вымотали меня. Хотелось лечь и уснуть, отбросив и забыв все заботы и тревоги. Но впереди была ночная смена, и в мои двери уже стучался посетитель.
11.
В моём арсенале, помимо кожаного белья, подвязок и поясов, теперь была ещё и плётка. Вернее, это была даже не плётка, а гибкий тонкий хлыст, сантиметров семьдесят в длину, с маленькой кожаной кисточкой на конце. Новинка уже несколько дней красовалась среди моих ярких рабочих принадлежностей и аксессуаров, и занимала почётное место в моём гардеробе.
Этой «игрушкой» можно было слегка пошлёпывать клиента по голым бокам или ягодицам, можно было просто поглаживать и ласкать, дразня его воображение. Но больше всего мне нравился свистящий звук, который издавала эта вещица, рассекая воздух. Причём, мне даже не надо было прикладывать много усилий, лишь резко взмахнуть кнутом, и его гибкая, эластичная структура сама всё делала. Такой не сильный, но резкий удар мог оставить на теле красный след, или даже рассечь кожу. Это было идеальное орудие боли в сексуальных играх.