– Обождите, Элина Владиславовна, не стоит делать поспешных выводов, – сказал Исаенко. – Это ещё ничего не доказывает, девушка действительно могла быть пьяна. Пока что мы собираем и анализируем информацию, а потом уже будем делать какие-либо выводы и заключения. Вы мне лучше скажите вот что. Это очень важно. Вспомните, пожалуйста, в какое время года это было?
– Не возьмусь утверждать, когда именно это происходило, – сказала она, – но точно было холодно. Я помню, на девушке было красивое пальто яркого цвета с меховым воротником и высокие сапоги на тонких каблуках. Точно, она не стояла на ногах. Игорь крепко держал её, так что ноги её практически болтались над полом.
– Элина Владиславовна, вы гений, – сказал Исаенко, записав всё в свой блокнот. – Вы дали сейчас такую ценную информацию, которой позавидовали бы самые именитые сыщики. Спасибо вам огромное. Больше не буду вас задерживать. Отдыхайте, уже поздно. Спасибо вам ещё раз.
Исаенко вернулся домой, довольный результатами сегодняшнего дня. Сегодня он приобрёл одного очень ценного свидетеля по данному делу, и получил массу полезной информации, над которой стоило поразмыслить. Если завтра консьерж Сан Саныч окажется таким же наблюдательным и словоохотливым, как Элина Владиславовна, то Исаенко сможет узнать ещё много нового и интересного. Он с нетерпением ждал наступления завтрашнего дня.
* * *
По пути к дому по проспекту Победы Исаенко рассказал Скворцову о вчерашнем вечернем разговоре с Элиной Владиславовной.
– Интересно, – сказал Скворцов, почёсывая затылок. – Вот так думаешь, что у тебя есть частная жизнь, которая не касается посторонних, как вдруг обнаруживается, что из всех окон и дверных глазков за тобой наблюдают зоркие глаза любознательных граждан. Ну и проныра эта ваша Элина Владиславовна. Это же надо, круглосуточное наблюдение ведёт за своими соседями.
– Не понимаю, почему ты так неуважительно говоришь сейчас об Элине Владиславовне, – удивился Исаенко. – Она ценный источник информации и, возможно, один из главных свидетелей.
– Нет, я с этим полностью согласен, – поспешил оправдаться Скворцов. – Просто я … для себя думаю… Нигде, блин, не спрячешься, не уединишься. Обязательно тебя кто-нибудь увидит, заметит.
– Это же хорошо, – ответил Исаенко. – Откуда бы мы с тобой тогда знали всё то, что знаем теперь, если бы не наблюдательная соседка из 155-й? А то, что она подсматривает в глазок, так ради бога. Мелочь-то какая! Это наша бесплатная камера наблюдения.
– Ладно, ладно, убедили, сдаюсь, – Скворцов поднял ладони вверх.
Они, как и вчера, вошли в парадную второго подъезда и направились к консьержу, пожилому мужчине лет шестидесяти пяти – семидесяти, с кучерявыми седыми волосами. Тот поднялся навстречу незнакомцам.
– Добрый день, – поздоровался он. – Чем могу быть полезным?
– Здравствуйте, – ответил Исаенко, представился сам и представил своего помощника. – А вы, по всей видимости, Сан Саныч?
– Да, – ответил Сан Саныч, удивлённо приподняв брови над очками, отчего его лицо приняло весьма комичное выражение.
Исаенко объяснил причину их визита и спросил:
– Не могли бы вы что-либо сообщить о том дне, девятого декабря прошлого года, а точнее, вечере и ночи с девятого на десятое декабря? Возможно, что-то необычное бросилось вам в глаза и запомнилось? Постарайтесь вспомнить, пожалуйста.
– Девятое декабря, девятое декабря, – стал повторять консьерж, напрягая память. – Что у нас было девятого декабря? Так, накануне, восьмого у меня был выходной. А что было восьмого декабря? – Он словно разговаривал с кем-то, задавая вопросы и отвечая на них же. – Ах да, точно. Восьмое декабря ничем не выделялось. Зато десятого мы с супругой ходили в театр. И я, помню, поделился с ней мнением, возмутился, так сказать, что один из наших жильцов слишком часто устраивает ночные пирушки, беспокоит соседей, и нам, консьержам, покоя не даёт: посреди ночи приходит, посреди ночи уходит, водит разных девиц, кутит с ними до утра. А в ту ночь от него вообще покоя не было. Приехал, как обычно, за полночь, с ним девица одна, высокая, смазливая. Он её чаще других приводил. Раньше, бывало, и дружок его являлся с подругой. Но что-то давно его не видно. Игорь этот сам теперь гуляет. Так вот, приехали они уже за полночь, поднялись наверх. А потом, прошло всего пару часов, они уехали, даже утра не стали дожидаться. Выходили тихо, почти бесшумно. Я как раз задремал, а тут лифт прибыл, я и проснулся. Гляжу спросонок, понять ещё ничего не могу. А он, Игорь-то, девицу ту чуть ли не на руках несёт. Это же надо, такая молодая, а меры не знает – так напиться! Ну, думаю, теперь уже никто не придёт, можно вздремнуть часок-другой до утра. Так нет же. Игорь этот ещё потом вернулся под утро. Грюкнул дверями и промчался мимо, злой такой, растрёпанный. Я ещё подумал, не подрался ли с кем. Вот беда-то беда, как же можно так непутёво жить?! День с ночью попутают: ночь гуляют, потом полдня отсыпаются, и опять в блуд. Конечно, как тут не озвереть, от жизни такой, когда порядка никакого, дисциплины никакой?!