Он умолк и только качал головой.
– Скажите, Сан Саныч, а вы уверены в том, что всё именно так и было? – спросил Исаенко. – И в том, что это было не в какой-нибудь другой день, а именно в тот? Ведь столько времени прошло, вполне возможно ошибиться.
– Нет, Витальич, ничего я не ошибся, – твёрдо ответил Сан Саныч. – Память у меня, слава богу, в порядке. А то, что я события смог восстановить, так у меня метод есть свой. Я ориентируюсь относительно тех или иных памятных дат в своей жизни. К примеру, день рожденья чей, или поход в театр, или получка пенсии, или ещё чего. Вот я и привязываю одни события к одним датам, другие – к другим. Иногда в блокнот могу записать. Но тут и записывать ничего не надо. Так как я хорошо помню, что мы с супругой в театре были десятого, у нас в этот день юбилей свадьбы. А накануне этот ваш Плетнёв, или как там его, всю ночь мотался туда-сюда. Так что можешь не сомневаться, Витальич, я верно всё говорю.
– Дело в том, что ту самую высокую смазливую девицу убили, – сказал Исаенко, – возможно, в тот же вечер. Во всяком случае, в тот день её в последний раз видели живой.
– Ах ты, горе-то какое, – Сан Саныч покачал головой. – А чего же только сейчас ищите?
– Так недавно только обнаружили её, – ответил Исаенко. – Спасибо вам, Сан Саныч, за помощь. Вот моя визитка, позвоните, если ещё что-то вспомните или захотите добавить.
И Борис Витальевич протянул консьержу свою визитную карточку.
– Можно ещё вопрос? – спросил он.
– А чего же нельзя? Можно. Задавай, – ответил Сан Саныч.
– Как бы вы охарактеризовали Игоря Плетнёва? – спросил Исаенко. – Вы ведь давно здесь работаете? Знаете, наверное, всех жильцов?
– Как охарактеризовать? – сказал Сан Саныч и поправил очки на носу. – Весьма неприятный, хамоватый, самонадеянный тип. Таких сейчас много, особенно среди молодёжи. Но самое неприятное в нём то, что он считает себя лучше и выше других. Никого не уважает. Нас, обслугу, вообще за людей не считает, мы для него люди третьего сорта, если не хуже. Обслуга, одним словом. Вот, пожалуй, и вся характеристика.
– Да, не лестные отзывы, – сказал Скворцов. – И уже не впервые.
– Ну что ж, на сегодня, пожалуй, достаточно, – сказал Исаенко, но опять обратился к консьержу: – Скажите ещё, Сан Саныч. Я тут у вас видел камеры, – и он обвёл взглядом верхние углы и потолки. – Как называется организация, которая обеспечивает безопасность вашего дома и, соответственно, устанавливала камеры видеонаблюдения?
– Они называются «Оберег», – ответил консьерж, заглянув перед тем в блокнот.
– Ещё раз спасибо вам, Сан Саныч, – поблагодарил Исаенко и распрощался с консьержем.
– С такими людьми в особенности надо дружбу водить, – сказал он Скворцову, когда они возвращались обратно в отделение. – Ты видишь, сколько информации за два дня, и всего от двух людей! Это же успех, прорыв! Теперь бы нам достать веские доказательства, и дело в шляпе, Плетнёв не отвертится, и никакие адвокаты его не спасут. А помочь нам в этом смогут в «Обереге». Теперь нам надо посетить эту чудо-контору и попросить у них план размещения камер в доме и записи со всех источников за девятое и десятое декабря. Пока удача на нашей стороне, надо пользоваться моментом.
Он набрал на телефоне номер и стал ожидать ответа.
– Алло, Володин, это Исаенко Борис беспокоит, – сказал он в трубку. – Окажи услугу, пробей-ка мне адрес организации «Оберег». Занимается обеспечением охраны и безопасности. Да, жду.
Через несколько минут Володин перезвонил и продиктовал адрес «Оберега».
– Спасибо, дружище, выручил, – ответил Исаенко. – Я в долгу. Всё, до связи.
Затем он обратился к Скворцову:
– Так, есть адрес, поехали. Это, правда, на другом конце Киева. Ну, ничего не поделаешь, надо ехать. И так много времени уже потеряно.
– А я и не возражаю, – ответил Скворцов. – Работать с вами, Борис Витальевич, бесценный опыт. Едем.
Прибыв в «Оберег, коллеги столкнулись с проблемой. Им наотрез отказались давать какую-либо информацию без официального запроса, и уж тем более, показывать записи с видео камер. Не помогло ни удостоверение следователя, ни аргументы, что ведётся расследование тяжкого преступления. На все просьбы и требования им отвечали: