А финальной сценой была порция ещё и утреннего секса, от которой меня просто чуть не стошнило. Казалось, этот «Казанова» никогда не угомонится. Где только силы брал? Да только я после той ночи взяла на сутки выходной, приходила в себя и «залечивала раны» – он оставил мне в память о том кошмаре сплошные натёртости и затёкшие конечности, так что я весь день потом еле передвигалась.
Я ненавидела его. Я ненавидела всех мужчин, которые постоянно, практически без перерыва, хотели секса, хотели разврата. Я постепенно пришла к выводу, что все мужчины такие – независимо от возраста и социального положения, от своего происхождения и материального достатка, – все одинаково жаждут совокупления. И, чем больше, чем чаще, чем разнообразнее, – тем круче.
Ласки и поцелуи мужчин перестали доставлять мне удовольствие, в них я видела лишь одно желание и стремление мужчин возбудиться, достичь максимальной эрекции перед совокуплением, и сильнейшей потом эякуляции. И мы, женщины, и они сами, мужчины, – делаем всё для того, чтобы именно они, мужчины, испытали сильнейшее наслаждение. Они были мне противны и ненавистны. И, чем больше я их узнавала, тем более омерзительны они для меня становились.
С недавних пор я стала замечать в себе подобные перемены. Я просто как-то задала себе вопрос: «Зачем я продолжаю всё это терпеть? Что меня здесь держит? Ведь у меня уже давно была на руках необходимая сумма, чтобы окончить школу моделей. Почему я не брошу всё?»
И я обнаружила, что хочу уже несколько другого, нежели хотела раньше. Мои приоритеты поменялись за этот неполный год моего теснейшего общения с мужским полом и близкого знакомства с ним. Теперь я не просто искала известности и славы, я стремилась к большему: мне было нужно поклонение и полная власть над мужчинами. Я хотела подняться над серой массой, ощутить себя королевой, богиней. А для этого мне мало было просто сводить с ума всех подряд мужчин. Теперь уже мне было необходимо завоевать более сильных и состоятельных, более избалованных мужчин, повелевать ими, использовать их максимально. Я хотела добиться успеха на ином поприще, нежели просто модельный бизнес, где нами, наивными дурами, пользуются так же, как и здесь, в борделе. Нет, это уже было не для меня. Во мне проснулись амбиции, моё растоптанное и оттраханное во все щели самолюбие требовало полного удовлетворения. Мужчины должны страдать и погибать из-за любви и страсти ко мне – вот какова была моя новая цель.
– А любовь? – спросила меня как-то Томка, когда я поделилась с ней переменами, произошедшими со мной. – Разве ты не хочешь любви, счастья?
– Любви … – повторила я и задумалась на мгновение. – А любви, Томка, нет. То есть, взаимной, счастливой любви, о которой в книжках пишут, – такой любви нет. Есть страдания и боль, есть предательство и измена, есть секс и похоть. А ещё есть деньги и власть. Вот к этому я и стремлюсь. Вот тогда я буду в полной мере удовлетворена.
Помню, Томка тогда странно так на меня посмотрела, со смешанным чувством тревоги и сострадания, так что захотелось упасть к ней на грудь и расплакаться. Но я сдержала порыв. Я решила быть сильной, – сильной и непоколебимой.
Я вышла из ванной, всё ещё находясь под влиянием мечущихся в хаотическом сумбуре мыслей. На мне был махровый халат, а на голове тюрбан из полотенца. В тот момент, когда я выходила, дверь пятой комнаты распахнулась, и оттуда вышла обнажённая Анфиса, притворно хохоча и что-то выкрикивая обратно в комнату. Оттуда послышался ответный смех на её глупые шутки и какие-то пошлости в ответ.
Проходя мимо их комнаты, я старалась не заглядывать внутрь. Но любопытство всё же взяло верх, – Моника заинтриговала меня своими рассказами, – и я непроизвольно повернула голову. Поперёк широкой кровати лежал на животе обнажённый мужчина, а сверху на нём сидела Инга и изображала что-то наподобие лёгкого расслабляющего массажа. Они о чём-то разговаривали, Инга то и дело громко смеялась, а Анфиса пищала из коридора, чтобы они без неё не веселились.
Уже отворачиваясь, я взглянула на лицо мужчины, и … О ужас! Я узнала его. Я узнала ненавистные черты своего кровного врага. Поддавшись инстинктивному порыву, я опять повернулась, чтобы убедиться в правильности своих предположений. И в эту секунду он глянул на меня. На мгновение я увидела его глаза – глаза насильника и убийцы, в чём я не сомневалась.
Его взгляд изменился – выражение неги и безмятежности на его лице сменилось озадаченностью. Всё это длилось не больше секунды, но за одну эту секунду вся жизнь промчалась у меня перед глазами. Сомнений не было – это был Игорь. И он меня узнал.