– Без какого залога? – переспросила Тина.
– Ты что, первый день работаешь? Не знала, что ли, что здесь за побеги и вообще беготню туда-сюда по разным борделям штрафы полагаются? На первый раз тебя простили. В следующий раз уже придётся отрабатывать тысячу, потом три, а в третий раз – пять тысяч. И это ещё, если шеф согласится тебя взять обратно.
– Пять тысяч долларов? – Тина раскрыла рот от удивления.
– Ну, не гривен же, – засмеялась Моника. – Здесь с этим строго. Вон у нас на «четвёрке» есть одна такая, Анджела…
– О да, Анджела, – засмеялась я. – Знойная женщина. Неугомонная нимфоманка. Ты не знакома с ней? Зря. Этой дамочке, сколько бы ни было клиентов, всё мало. Трахалась бы с утра и до ночи, не покладая рук и ног. Весьма забавный экземпляр. В её арсенале абсолютно все возможные услуги, какие только может пожелать клиент, даже «золотой дождь» и «шоколадные горки».
Тина скривилась, а мы с Моникой рассмеялись.
– Так вот она, эта самая Анджела, с завидной регулярностью, чуть ли не каждые полгода, куда-то уходит, – продолжала Моника. – Всё ей кажется, что где-то лучше, что здесь её «казачат» на деньги, а в другом месте, у другого хозяина будет иначе. Потом проходит неделя, две, может даже, месяц, и она неизменно возвращается обратно, отрабатывает свой залог и продолжает царствовать на «четвёрке». Говорят, все извращенцы – её контингент, обожают безотказную, ненасытную, пышнотелую Анджелу.
– Кстати, я слышала от девочек, что она сейчас отрабатывает очередной залог, – сказала Сюзанна, – и как бы не пятёрку.
– Пять тысяч долларов! – вскричала Тина.
– Не волнуйся, она очень быстро их отработает, – усмехнулась Моника, – какой-нибудь месяц-полтора, или максимум два. С её-то способностями и аппетитом!
– Не понимаю, где логика? – удивилась Тина. – Уже сиди на одном нагретом месте, и ничего отрабатывать не придётся. А то садомазохизм какой-то получается.
– Да уж, логики мало, – согласилась я.
– А хотите с ней познакомиться? – внезапно спросила Моника. – Если хотите, можем навестить «четвёрку» с визитом вежливости, так сказать.
– О, это будет интересно, – сказала я.
– Я тоже хочу, – согласилась Тина.
– На следующей неделе мы работаем в ночь, – сказала Моника, – дневное время полностью свободно. Так что в любой день.
* * *
В следующий вторник, не откладывая в долгий ящик, мы втроём отправились в гости на четвёртую базу, под предлогом экскурсии и обмена опытом.
Моника работала у нашего хозяина уже больше трёх лет, и знала почти все базы и больше половины сотрудниц.
На «четвёрке» сразу бросилось в глаза разительное отличие от наших «элитных» баз. Девушки здесь находились самых разных возрастов и комплекций, на любой вкус. Меня удивило, что на такой дешёвой базе встречались и довольно молодые сотрудницы, не старше 25-ти лет, худенькие и довольно симпатичные. Ведь они вполне могли работать на «шестёрке», или даже на «семёрке». На что Моника коротко ответила:
– Безнадёжно тупые и бездарные.
И позже я поняла, что она имела в виду. В беседе они показались мне абсолютно безграмотными, неинтересными, ограниченными тупицами, за час времени с которыми и четыреста гривен было бы жалко заплатить. Единственное, что их спасало – это их возраст и миловидная внешность. Хотя, по правде сказать, свою миловидную внешность эти девицы ужасно портили пошлыми нарядами и вульгарным уличным макияжем. Яркие румяна и блестящие тени, жирно накрашенные ресницы, перламутровые помады, выведенные за контур губ; дешёвое гипюровое бельё, рюши, оборки, яркие короткие топы, кожаные мини-юбки и неизменные чулки-сеточки – всё это в жутком сочетании выглядело дико и несуразно, и даже отталкивающе.
Проживали сотрудницы здесь по трое в комнате, а не по двое, как у нас и на «шестёрке», где я проработала полгода. Здесь было традиционно пять комнат, и всё, как и на остальных базах. Но людей здесь было в полтора раза больше, чем я привыкла видеть. И шума раз в пять больше. А какой неухоженный, затёртый и застиранный вид имело всё вокруг. Вроде бы и ремонт свежий, и мебель нормальная, и всё, как у нас, ну или почти всё, а вызывало это чувство брезгливости и неприятия. Почему-то создавалось неприятное ощущение антисанитарии и отсутствия элементарной гигиены.
Но что меня поразило больше всего, так это неспокойная атмосфера, я бы даже сказала, враждебная. Девушки разговаривали очень грубо, постоянно ссорились, высказывали недовольство и жаловались, и всё это сопровождалось неизменным матом, руганью, угрозами, истериками и бог знает, чем ещё. Администратору-диспетчеру то и дело приходилось утихомиривать своих подопечных и остужать их пыл, чтобы избежать потасовок, кои случались здесь нередко. То тут, то там вспыхивали очаги конфликтов, которые тут же гасили, но они вспыхивали заново, уже в другой стороне.