– Так их много, горобчиков-то, не успеешь крутить, – хохоча, сказала Марианна.
– А я буду быстро крутить, и двумя руками, – ответила Ира и показала, как бы она крутила дули «горобчикам» в окошко.
Мы смеялись от души, слушая истории Иры, и она смеялась вместе с нами.
В какой-то момент мы услышали шум. Он доносился из нашей с Моникой комнаты. До нас донеслись крики Моники. В ту же минуту распахнулась дверь, и оттуда в коридор выскочил полураздетый молодой человек, тщедушный и жалкий. Он комкал в руках брюки и о чём-то умолял Монику, на что она громко и гневно говорила, выходя следом за ним в коридор и оттесняя его к выходу:
– А ну, бегом отсюда, халявщик! Не то охрану позову!
– Не надо охрану, пожалуйста, – умоляющим тоном просил парень. – Не зовите охранника. Я ничего плохого не хотел.
Горе-«клиент» чуть не плакал, и отступал назад, пятясь спиной прямо на нас. Его худые голые ноги смешно приседали на каждом шагу, он вжимал голову в плечи, как будто боясь удара. В какой-то момент его даже стало жалко.
– Моника, что случилось? – пришла ему на помощь Ира. – Ты чего разбушевалась?
– Нет, вы видели такое? – продолжала возмущаться Моника. – Я его обхаживаю, как дорогого клиента, обслуживаю по высшему разряду, а он, оказывается, вовсе не это имел в виду. Я тебе покажу: «Не это имел в виду!»
Моника замахнулась на него его же рубахой, а он пригнулся, как от удара палкой.
– Так, спокойно, – сказала Ира, загородив своей объёмной фигурой парня от разгневанной Моники. – Теперь всё по порядку, и без истерик.
– Я не хотел вас обидеть, Моника, – говорил виновато клиент, выглядывая из-за плеча Ирины. – Я только хотел предложить вам…
– Заткнись, извращенец! – прикрикнула на него Моника, и он замолк. – Нет, вы видели такое?! Он, оказывается, пришёл к нам предложить свои услуги.
– Жигало, что ли? – в недоумении спросила Ира, поворачиваясь через плечо к своему подзащитному.
– Хуже! – сказала Моника. – Он хочет жить у нас, убирать, стирать, готовить нам обеды, а мы за это будем отрабатывать на нём новые приёмчики, БДСМ и всё такое.
Тут уже Ира в свою очередь повернулась к нему и протянула, уперев руки в бока:
– А-а, халявщик, значит? Видели мы таких, как ты. Вам бы только на девок пялиться да трахаться нахаляву.
– Как ты там говорил? – не унималась Моника. – Какой там раб?
– Социально-бытовой, – еле слышно отозвался горемыка из-за плеча Ирины. – Это называется «социально-бытовой раб». Он живёт в таких вот домах, ухаживает за девушками и выполняет все их пожелания и требования.
– Ишь ты, название-то какое придумали, – усмехнулась Ира. – Чего только не выдумают, чтобы денег не платить. Шёл бы ты отсюда, по добру, по здорову.
– Да, я уже это понял, – ответил со вздохом парень и стал поспешно одеваться.
– Деньги плати! – потребовала Моника. – Даром я, что ли, ублажала тебя полчаса?
Он виновато посмотрел на Монику и сказал тихо:
– У меня нет денег. Я думал отработать.
– Вот падла! – выругалась Моника. – Навалять бы тебе сейчас, чтобы долго ещё не захотелось по девкам ходить.
Он в испуге шагнул назад. Я не выдержала и рассмеялась. Следом за мной рассмеялись и остальные, и даже Моника.
– Иди уже, дефективный, – сказала сквозь смех Ира, – и больше не приходи. А то в следующий раз точно наваляем.
Он убрался, а мы ещё долго веселились, обсуждая этот случай и слушая другие истории из арсенала нашей развесёлой Ирины.
17.
Быстро и почти незаметно промчался май, унося с собой буйное цветение первых цветов и прохладную свежесть весенних ветров. В столицу пришло жаркое душное лето. Солнце нещадно палило с самого утра и до позднего вечера, словно стараясь выжечь всё живое на земле. Зелень, ещё недавно молодая и сочная, теперь была опалена раскалёнными лучами и покрыта слоем пыли. Единственным спасением для всего живого были дожди, но они не предвиделись в ближайшие недели. Мы оказались словно в пустыне, где на раскалённом до бела небе сиял диск солнца, и ни одного облачка не было, чтобы хоть на миг смягчить его жар.