Скворцов с Исаенко инстинктивно придвигаются ещё ближе, утыкаясь носами прямо в экран и чуть ли не загораживая друг другу обзор. В воздухе повисло напряжение.
И вдруг, видимо, лифт приближался к отметке первого этажа, Плетнёв решил перед выходом устроить девушку поудобнее в затёкших руках, и слегка подбросил её, словно куклу или ребёнка. В этот момент голова её скатилась с его плеча и резко откинулась назад, открыв на несколько секунд лицо. Скворцов передёрнулся. Он увидел мертвенную бледность на этом молодом красивом лице. Словно маска смерти запечатлелась на нём и навечно отпечаталась в застывших чертах и полуприкрытых глазах. Но самое главное, что увидели коллеги – это кроваво-синие отпечатки пальцев рук на горле девушки. Их было чётко видно на открывшейся шее. Именно такие следы остаются вследствие удушения руками – за свою практику Исаенко неоднократно видел подобные отметины на шеях жертв.
– Ты видел, Женя? Ты видел?! – вскричал Исаенко. – Останови скорее! Промотай назад. Нет, ты видел? Вот оно! Вот, наконец-то, мы увидели это. Она мертва. Она уже мертва, задушена! И никуда он её не провожал. Все его показания, от первого до последнего слова, ложь! Он задушил её в квартире, а потом отвёз труп за город и оставил в снегу. Это он, Плетнёв, убил Ксению Бондарь. Мы раскрыли это дело!
Исаенко ликовал. А Скворцов смотрел на монитор, и ужас охватывал его. Там зияло бледное мёртвое лицо молодой девушки, задушенной полчаса назад, не успевшей позвать на помощь, не сумевшей вырваться из железного обруча сдавивших её в смертельной хватке рук, и так безвременно, так нелепо погибшей.
Вторую ночь напролёт Исаенко не выходил из своего кабинета. Он отпустил Скворцова домой, а сам снова и снова прокручивал записи, в сотый раз просматривая один и тот же кадр. Он критически смотрел с разных позиций и ракурсов, стараясь скептически подойти к изображению: а вдруг всё-таки можно принять девушку за мертвецки пьяную, а следы на горле – принять за упавшую от ворота тень? Но с каждым новым просмотром все его скептические придирки отпадали. Сомнений быть не могло: девушка на этом кадре мертва. И только слепой не увидит этого.
Утром Исаенко позвонил адвокату Прохорову. Затем пошёл к полковнику Симоненко за очередным запросом в «Оберег» – взять ещё один экземпляр копий с камер наружного наблюдения, чтобы вместе с Прохоровым и Скворцовым постепенно всё «слепить до кучи», как он выразился.
А вечером в его кабинете раздался телефонный звонок. Исаенко поднял трубку и услышал незнакомый низкий голос.
– Следователь Исаенко, Борис Витальевич? – услышал он вопрос.
– Да, слушаю, – ответил Исаенко. – С кем я говорю?
– Моё имя вам ничего не скажет, – ответили ему. – Называйте меня «Доброжелатель», если вам так угодно.
Начало беседы уже не понравилось Исаенко. Но он решил выслушать до конца. Он спросил:
– И чего же вы хотите, Доброжелатель?
– Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, – сказал тот после паузы. – Я действительно желаю вам добра, поэтому хочу предостеречь. Вам может угрожать опасность.
– Послушайте, Доброжелатель, я не боюсь вас и ваших угроз, – резко сказал Исаенко.
Он досадовал, что рядом никого не было, кто мог бы записать этот разговор: Скворцова он сам отпустил, а Прохоров давно ушёл.
На другом конце провода раздался глухой смех.
– Дело в том, что опасность может угрожать не только вам, – здесь он сделал паузу, чем ещё больше завёл следователя, – … но и близким вам людям.
– Слушай, ты, кем бы ты ни был,… я тебя найду, и тогда посмотрим, кому надо будет себя поберечь. А своему заказчику передай, что ему недолго уже осталось ходить на воле.
– Глупо, – ответил «доброжелатель», – глупо и необдуманно вы говорите, господин следователь. Я вас по-дружески предупреждаю, а вы злитесь, угрожаете. Нехорошо.
– Чего вы от меня хотите? – спросил Исаенко. – Зачем позвонили?
Он ждал, чтобы звонивший полностью открыл все карты. Но тот продолжал говорить так же размыто и намёками.
– Вы невнимательны, как для следователя, – иронично заметил он. – Я ведь уже сказал вам: хочу предупредить об опасности. Будьте осторожны, если намерены продолжать заниматься тем, чем вы сейчас занимаетесь. Всего хорошего.
И дальше послышались короткие гудки. Исаенко с досадой положил трубку на место, так что звон раздался на всю комнату.
– Вот сука, – выругался он. – Угрожать вздумал. Хрен тебе, не дождёшься!
Он схватил мобильный телефон и набрал номер жены.