Иногда Натали охватывало отчаяние, и тогда она плакала, и говорила мне сквозь слёзы:
– Господи, почему это произошло? Неужели мы с ним так и не увидимся больше? Неужели всё так и закончится, даже не начавшись? Ведь я полюбила его, Сонечка. И сейчас поняла, как сильно я его люблю, поняла, что это навсегда. Я уже давно люблю его, просто не признавалась в этом даже себе. Слишком гордая была. Играла с ним, дразнила, наслаждалась своей властью над ним. А теперь я бы всё отдала, чтобы он только открыл глаза, встал и обнял меня и сказал, что всё в порядке. Мне так страшно, Соня. Я боюсь, что могу потерять его.
– Натали, милая, не надо отчаиваться, – говорила я ей, – верь, что всё будет хорошо. И так оно и будет. Женя обязательно поправится, и вы будете вместе. Потом поженитесь и нарожаете детей. Ты ведь хочешь этого?
– Больше всего на свете! – ответила Натали. – Брошу стриптиз, найду нормальную работу, и буду образцовой женой.
– Ну вот, уже лучше, – улыбнулась я. – И оставь ты эти мрачные мысли.
Натали утирала слёзы и возвращалась на свой пост возле Жени, чтобы снова быть рядом.
Время словно остановилось. Смешались дни и ночи. Долгих пять дней Натали не отходила от него, пока врачи боролись за его жизнь. Она осунулась и похудела, мало ела и почти не спала. И вот настал день, которого мы все так ждали – Женя открыл глаза. И первая, кого он увидел, была Натали. Её бледное встревоженное лицо появилось из тьмы небытия, и в следующую секунду преобразилось счастливой улыбкой и озарилось любовью.
Женя приоткрыл рот и попытался что-то сказать, но голос не слушался его, – он был слишком слаб.
Натали крепко сжала его руку, которую не отпускала все эти бесконечно долгие пять дней, и прошептала:
– Ты живой. Теперь всё будет хорошо.
* * *
Позже, когда Женя окреп, он рассказал, что, находясь между жизнью и смертью, где-то далеко за пределами сознания, он слышал её голос, слова, которые она ему говорила, и ощущал её прикосновения.
– Это ты вернула меня оттуда, – говорил он. – Ты не отпускала меня, я чувствовал твои руки.
Потом Женя долго разговаривал со следователем Исаенко, рассказал ему, как всё было в тот день: как его привезли к Плетнёву, и тот сначала пытался его купить, предлагал большие деньги за то, чтобы они с Исаенко остановили своё расследование, затем стал угрожать, что убьёт Натали. А когда Женя сказал, что всё равно доведёт дело до конца и посадит его, Плетнёва, на долгие годы, он прекратил всяческие уговоры и только отдал указание своим головорезам «кончать с ним», но прежде выведать, что им с Исаенко известно по этому делу. Тогда они погрузили Женю в машину, вывезли за город и там избили до полусмерти, пытаясь выбить из него информацию.
– Они убили бы меня, – говорил Женя, пытаясь приподняться в постели и кривясь от боли, – если бы не случайность. Их отвлёк кто-то. Я уже плохо соображал что-либо и не видел, кто это был. Но только эти братки оставили меня, думая, что я уже без сознания и никуда от них не денусь. Они отошли на несколько минут, и я тогда понял, что это мой единственный шанс выбраться живым. Я отполз подальше от них, затем повернул вбок, чтобы сбить их с толку, и пополз в противоположном направлении. Это меня и спасло. Через какое-то время я услышал, как они меня искали, матерясь и ругаясь друг на друга. Потом я отключился. Когда я снова пришёл в себя, их уже не было слышно. Очевидно, не найдя меня, они уехали. А я из последних сил пополз в направлении трассы – я слышал невдалеке шум проносившихся машин. Последнее, что я помню, это как я дополз, наконец, до трассы, а дальше полный мрак. И вот я очнулся уже здесь, в больнице, а рядом вы. Как всё-таки приятно быть живым.
Женя попытался засмеяться, но опять скривился от боли.
– Эх, Женя, Женя, – вздохнул Исаенко, – нельзя было так дерзко разговаривать с Плетнёвым. Ты же знал, насколько он опасен. Надо было постараться как-то выкрутиться, коль уж ты попал к нему в руки, притвориться, что ты согласен на его условия, как-то обойти его, чтобы уйти оттуда целым.
– Инстинкт самосохранения подсказывал мне поступить именно так, – согласился Женя. – Но я не думаю, что Плетнёв отпустил бы меня просто так, без гарантий. Скорее всего, он взял бы Натали в залог, а этого я допустить не мог.
– Да, возможно, ты прав, – размышлял вслух Исаенко. – Я только не понимаю, почему он взял тебя? По идее, он должен был обратиться ко мне. Я, честно говоря, этого ждал. Именно поэтому я вывез свою семью. А он поступил иначе, ударил с неожиданной стороны.