– Какого решения? – Витя встревожился.
– Не бойся, мстить я не собираюсь ни тебе, ни твоей семье, – я ухмыльнулась.
– Я не об этом. Что ты решила?
– Тебя это не касается, – ответила я. – Я не хочу больше принимать участие в ваших играх и комбинациях, тем более в качестве «наживки». Я рада, что мы всё выяснили. Возвращайся к своей жене, заведи себе новых любовниц, стриптизёрш или кого там ещё. Меня это больше не касается. Я больше никогда не хочу с тобой встречаться. А с твоим «другом» тем более! – я сделала ударение на слове «друг» и встала из-за стола.
– София, постой, – Витя рванул за мной и попытался удержать меня за руку.
– Не надо, Витя, не драматизируй, – сказала я спокойно. – Между нами ничего нет, и быть не может. Прощай.
Я усмехнулась, высвободила свою руку и поспешила уйти.
– Я приду завтра, – крикнул Витя мне вслед, – и послезавтра. И буду приходить столько, сколько потребуется, пока ты снова не поговоришь со мной. Ты слышишь, София!
Я скрылась за сценой и прошла снова к Алексу, чтобы окончательно попрощаться. Затем зашла в гримёрку, забрала свои вещи и вышла через чёрный ход. Выйдя на улицу, я села в такси и уехала на квартиру, чтобы провести в ней последнюю ночь. Завтра я уезжала домой, в свой родной город. Я уходила, чтобы больше никогда не возвращаться в этот клуб, где меня так подло и так грязно использовали; и в эту квартиру, где он мог найти меня и запудрить мозги своими сладкими речами и псевдо-признаниями. А я всего лишь слабая женщина: в какой-то момент я могла поверить и сдаться, и снова стать дежурной девочкой по вызову для мужчины, которого я полюбила. Но, самое главное, я убегала от своего главного, заклятого врага Игоря. Я понимала, что ничем и никем не была защищена от него, находясь здесь, что он мог в любой момент найти меня и сделать всё, что захочет: опять изнасиловать или вообще убить. Я ненавидела его и боялась до смерти.
И я очень беспокоилась насчёт Ксюши. Она была в не меньшей опасности, продолжая встречаться с этим монстром в человечьем обличии. Поэтому в воскресенье, когда девочки провожали меня на вокзал, я сказала ей:
– Ксюша, будь осторожна с Игорем. Он совсем не тот, за кого себя выдаёт.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Ксюша.
– Он опасный человек, – повторила я. – Будь внимательна с ним и осторожна, ладно? Натали, береги нашу Ксюшу, – обратилась я к Натали.
– Ты меня пугаешь, Соня, – сказала Натали. – Что у вас произошло?
– Ничего, – успокоила я подруг, – просто я узнала его несколько с иной стороны, чем Ксюша. Потом как-нибудь расскажу. Но не теперь. Ещё увидимся. Не знаю, правда, когда. Я ещё не решила, чем буду заниматься дальше, вернусь ли обратно в Киев на учёбу. Но я с вами не прощаюсь. Ещё обязательно встретимся. Не плачь, Ксюша, не надо. Моя добрая, ласковая Ксюша. Ты нежный цветок, тебя надо любить, беречь и лелеять. Уходи от Игоря, он не тот, кто тебе нужен.
– Хорошо, – всхлипнула Ксюша у меня на плече. – Если ты так хочешь.
– Да, я так хочу, – сказала я, – это для твоей же безопасности и для моего спокойствия. Всё, девочки, мне пора. До свидания. Натали, родная моя.
Я поцеловала их на прощание и прыгнула в автобус уже перед самым отправлением.
– Я люблю вас, мои дорогие подружки, – крикнула я. – Скоро позвоню.
– Мы тебя тоже любим, – крикнула Ксюша, вытирая мокрые от слёз щёки.
– Приезжай к нам, – крикнула Натали.
Я прошла на свободное место, села и глянула в окно. На платформе стояли, обнявшись, мои дорогие подружки и махали руками вслед уезжающему автобусу. Сердце защемило от тоски, и от дурного предчувствия.
«Я просто очень устала и вымоталась за последние недели, вот и мерещится что зря», – подумала я.
Но неприятный холодок продолжал беспокоить где-то в области желудка, и не хотел отпускать. Я уткнулась носом в окно и попыталась себя отвлечь. Не хотелось сейчас ни думать ни о чём, ни решать никакие сложные задачи и ребусы. Хотелось отключить мозг и отдохнуть.
22.
Вернувшись домой, я попросила родителей ни о чём меня не спрашивать и просто оставить в покое. Я лишь сказала, что рассталась с любимым человеком, что мне очень тяжело, и что меньше всего мне сейчас нужны расспросы и выпытывания. Спасибо, домашние меня поняли и обеспечили мне полный покой.
Первые дни я вообще никуда не выходила, никого не хотела видеть. Я сидела в своей комнате, перебирала в памяти воспоминания, и слёзы нескончаемыми потоками лились из моих глаз. Мне было обидно и гадко от того, что со мной так обошлись, что об меня вытерли ноги, втоптали в грязь, ещё и проехались катком для пущей уверенности, чтоб уже не поднялась. Мне было вдвойне обидно и больно, потому что я продолжала любить Виктора. Ничего не могла с собой поделать. Даже сейчас, после всего, что он мне сделал, я с тоской и любовью вспоминала наши ночи, его нежность, наши стоны и вздохи, наш «супер-секс». Какое лицемерие, какая подлость! Спать со мной, терять рассудок от бешеных оргазмов, говорить такие нежные слова, и быть готовым в любой момент отдать меня в руки головорезов, хоть прямо из постели. Я рыдала и проклинала тот день и тот час, когда встретила его.