– Тогда до завтра, Марго.
– До завтра, – ответила я и прикрыла глаза, когда за Таей закрылась дверь. Я и не заметила, как уснула.
* * *
Разбудили меня голоса. Я открыла глаза и увидела, что в комнате находятся две девушки: Эмилия, которую я видела уже сегодня, она была в прозрачной накидке; и ещё одна, незнакомая мне, по-видимому, Луиза, которая дожидалась клиента, когда мы только приехали сюда.
– О, наша новенькая проснулась, – сказала она Эмилии, увидев, что я открыла глаза. – Тебя как звать?
– Марго, – ответила я, потягиваясь и садясь в постели.
– Я – Луиза, – сказала она, – а это Эмилия. Ну и как тебе у нас?
– Красиво, – сказала я, оглядываясь. – Всё так шикарно, дорого.
– Да, – лениво ответила Эмилия. У неё оказался низкий, почти мужской, голос, совершенно не сочетавшийся с её утончённой, женственной внешностью. – Но не так шикарно, как на вилле эскорта. Вот где шик и настоящая роскошь, – сказала она задумчиво.
– А ты была там? – спросила я. – Расскажи.
– Была один раз, не так давно, – сказала Эмилия. – Меня заказал на ночь один публичный человек, который не хотел светиться в обычном борделе в самом центре города. Поэтому меня отвезли на виллу высшего уровня, туда же приехал и мой клиент. Да, девочки, там бы я жила вечно. Вы даже не представляете себе, какая там красота. Это закрытая вилла – отель за городом. За высоким забором находится райский сад, иначе не скажешь. Кругом аллеи, фонтаны, гуляют павлины. А в самом доме, как в королевском дворце: мраморные лестницы, золочёные колонны, шикарный паркет и персидские ковры. Спальни, словно королевские покои, с балдахинами над кроватями и роскошными тяжёлыми шторами на громадных окнах, зеркала и светильники, столики ручной работы и мягкие кожаные диваны с банкетками для ног, камины и бары в каждой спальне. Туда приезжают самые богатые и влиятельные люди. Там побывала и я.
– А кто был твоим клиентом? – спросила Луиза.
Эмилия посмотрела на неё, как на инопланетянина, и сказала:
– Ты что, дура? Ты серьёзно думаешь, что я отвечу на твой вопрос, Луиза? Или ты считаешь меня полной идиоткой, которой жить надоело? Во-первых, я его не знаю. Во-вторых, даже если бы знала, то держала бы язык за зубами.
– Ой, ну извини, – ответила Луиза, – я как-то не подумала.
– Вот потому тебя и не спешат переводить в эскорт, – улыбнулась Эмилия, и в её улыбке промелькнуло что-то недоброе, нехорошее. Она говорила как бы свысока, надменно что ли, и снисходительно.
Луиза, видимо, тоже уловила неприятную нотку в интонации Эмилии, поэтому больше не стала ни о чём расспрашивать.
– Девочки, – спросила я, – а часто заказывают «госпожу»?
– О, вон куда тебя понесло, – улыбнулась Луиза. – Что, любишь унижать?
– Да не то, чтобы люблю, – ответила я, – просто мне не раз делали больно, очень больно, и мне хочется отыграться.
– Понимаю, – сказала Луиза и покачала головой.
– Заказывают-то часто, – вмешалась Эмилия, – а вот берут на самом деле не очень часто. Видите ли, дорого им. Хотя, богатеньких извращенцев, желающих, чтобы их как следует унизили, «опустили» и отхлестали плёткой, тоже немало. Каждый день стабильно хоть один, но проскакивает.
– У каждой? – спросила я.
– Наивная, – усмехнулась Эмилия. – Если бы у каждой. Нет, сегодня у меня, завтра у тебя, послезавтра – ещё у кого-нибудь. Кому как повезёт. Да и не каждая ведь девочка практикует БДСМ.
– Почему? – удивилась я. – Странно. Что может быть проще: хлещи себе его плёткой, вяжи узлом и делай с ним всё, что вздумается.
– Это только так кажется, – сказала Эмилия. – На самом же деле всё не так просто. Много нюансов, особенно психологических. Многим девочкам не хватает нужной жёсткости, смелости даже. Ведь любителям попресмыкаться надо, чтобы от тебя исходила сила, власть, жесть, одним словом. Вот ты говоришь, тебе сделали больно, тебя обидели, значит, тебе должно быть не сложно переступить этот барьер. Но только скажу тебе одну вещь: попробовав один раз, почувствовав свою силу и власть над ними, ты уже вряд ли сможешь остановиться. И рискуешь стать зависимой, как наркоманка. Со временем ты поймёшь, что не можешь без этого, ты будешь испытывать потребность в том, чтобы унижать и причинять боль.
– Меня это не пугает, – решительно заявила я, уставившись в одну точку. – Я горько разочаровалась в мужчинах, я полностью утратила веру в их искренность, в их чувства. Мне кажется, они вообще не способны на сильные, серьёзные чувства. А те, кто способны, вызывают у меня жалость и ещё большее желание сделать больно, отомстить за свою боль и унижение, за искалеченную, уничтоженную веру в любовь.