– Ой, да ну тебя, – пробормотала Томка, подползая к кровати. – С тобой тяжело разговаривать.
– Вот и не разговаривай, сделай милость, – сказала Алёна. – И не забудьте свет погасить. Я не собираюсь полночи тут за вами ухаживать.
Томка, уже было умостившаяся на кровати, со вздохом встала и пошла, всё ещё пошатываясь, к двери, чтобы выключить свет.
– Не тонкий ты человек, Алёна, не дружелюбный, – сказала она, щёлкнув выключателем. – Нет, чтобы посочувствовать соседкам, войти в положение, предложить помощь, а ты … Эх!
– Хватит там стонать, – буркнула Алёна. – Угомонись уже.
Тома, пробираясь в темноте к своей постели, налетела на Алёну. Та взвизгнула, выругалась и отпихнула Томку, да так, что она в один прыжок оказалась в кровати.
– Вот спасибо, – раздался в темноте её голос, – а то я бы ещё долго так кружила в темноте. Всё-таки у тебя доброе сердце.
Я громко рассмеялась, не в силах больше сдерживать смех. Томка тоже смеялась. Алёна что-то ворчала, ругая нас.
Ночка выдалась весёлая, особенно для Алёны.
* * *
Утром наступило тяжёлое похмелье. Превозмогая головную боль, мы сходили в душ, после чего выпили по кружке горячего крепкого чая и почувствовали себя легче.
– Слушай, Софико, – сказала Тома, доливая нам в чашки чай, – я вот всё думаю и никак не пойму: что от тебя вчера хотел Игорь? Почему он был такой агрессивный?
Воспоминания, словно молния, пронизали всё моё тело. Я вспомнила вчерашний вечер, наш крутой девичник, классное настроение, – и в один миг всё это было перечёркнуто встречей с Игорем. Я содрогнулась.
– Софико, что с тобой? – спросила Тома. – Что у вас произошло? Между вами словно кошка пробежала. Что ему от тебя надо?
– Два месяца назад этот урод предложил мне деньги за секс с ним, – ответила я. – Как шлюхе, как проститутке. И, когда я отказала, он меня изнасиловал, прямо в нашей квартире.
– Да ты что?! – ужаснулась Тома. – И что ты сделала? Ты сказала хоть кому-нибудь? Ты заявила на него?
– Тома, о чём ты говоришь?! – возмутилась я. – Заявить на него? Куда? В милицию? И что бы я там сказала? «Ой, вы знаете, я стриптизёрша, и меня изнасиловал один из посетителей клуба. Но вы ничего такого не подумайте. Я порядочная стриптизёрша, я не проститутка». Ты вообще слышишь себя, что ты говоришь? Да меня никто и слушать не стал бы, ещё и виноватой бы сделали. С меня даже синяки и побои никто не снимал бы. Я только наслушалась бы там оскорблений, и унижений натерпелась бы. И это ещё в лучшем случае. А в худшем могла ещё и сама загреметь за решётку: за проституцию.
– Да-а, дела, – протянула Тома. – Ну а Виктору своему ты сказала? Он бы этого так не оставил.
– Да ничего бы он не сделал, – вздохнула я. – Виктору до меня нет никакого дела, и никогда не было. У него жена. Любимая. Они счастливы. А что я? Я так, временное увлечение, подружка на стороне, всё тот же «секс за деньги», отношения без обязательств. Он использовал меня, Томочка. Поэтому я говорю тебе, что ничего он не сделал бы Игорю, даже слова не сказал бы. И вообще, может, он сам уступил меня своему дружку, у них это запросто. А тот просто оказался непереборчив в средствах завоевания. Сказал «моя», значит, «моя», независимо от твоего желания или нежелания.
– Да-а, – снова протянула Тома. – Так а что ему сейчас-то от тебя надо?
– Не знаю, Томочка, и знать не хочу, – ответила я. – И очень его боюсь.
– А Ксюша знает обо всём этом? – спросила Тома.
– Нет, конечно! Это было бы небезопасно для неё. Да и поверила бы она мне? Она так прикипела к нему, что, боюсь, неправильно восприняла бы моё признание, приревновала бы и, ещё чего доброго, обвинила бы во всём меня.
– Ты так думаешь?
– Во всяком случае, не исключаю такой вариант, – сказала я. – Ксюша хорошая девочка, милая, нежная, но чересчур наивная и доверчивая, и недальновидная, мягко говоря. Я очень хорошо к ней отношусь, поэтому переживаю за неё.
– Ну, может, Ксюше он ничего не сделает? – сказала Тома. – Она ведь, вроде как, с ним.
– Да, – согласилась я, – надеюсь, что она в безопасности.
* * *
После обеда я попрощалась с Томой и вернулась к себе на базу.
– Ну, как погуляли? – спросила меня Камилла, как только я вошла в комнату.
– Великолепно, – ответила я. – Некоторые так набрались впечатлений, что сегодня половину не помнят.
Я имела в виду Ксюшу. Она действительно вчера перебрала с алкоголем и сегодня даже не вспомнила о последних событиях вчерашнего вечера. Об этом мне по телефону рассказала Натали.
Я открыла в телефоне вчерашние фотографии, сделанные в дамской комнате клуба, и показала Камилле. Она громко зареготала, глядя на великолепную Ксюшу – творение моих рук вчера.