– Ами… – Мама вздохнула, и я увидела, что по её щекам тоже катятся слезы. – Доченька, мне очень больно это говорить, и я, как и ты, совсем не хочу расставаться. Но на окраинах неспокойно. Ходят слухи о том, что готовится восстание. А Великий Друид Саркскрин, твой прадед, сделал пугающее пророчество. Я не могу рассказать тебе все, доченька, это не моя тайна, но она может уничтожить всю Империю. Поэтому мы с отцом отправляемся в миры Великих. Твой папа – представитель Императора, я – представитель Великого Друида. Мы оба обязаны там быть. Прости меня, доченька, я не смогу быть рядом с тобой…
Мама заплакала, и я тоже перестала сдерживать всхлипы, рвущиеся из груди.
– Да, мама, я понимаю, – с болью ответила я, – но что же мне теперь делать?
– Жить дальше, как и жила, разумеется. Но помни, что ты – леди Корлан, представитель правящей династии и наследница огромного магического дара, и никто сможет лишить тебя этого. И запомни: если когда-либо ты услышишь о нашей гибели – не верь! Когда тебе исполнится восемнадцать лет, отправляйся к Великому Друиду на обучение. Ты же помнишь…
– Да… – кивнула я, не давая ей договорить. Конечно, я помнила. Когда в пять лет у меня пробудилась Сила, я чуть не сожгла половину столицы. А все потому, что поссорилась с Элизабет и не нашла лучшего решения, чем подпалить ей платье фаерболом. А Элизабет, вместо того, чтобы прыгнуть в пруд, возле которого мы стояли, понеслась на улицу и зачем-то залезла на деревянную тележку с цветами возле магазина одежды. Тележка тут же вспыхнула, а пламя перекинулось на дом, ну и дальше… В общем, было весело. Огонь-то магический, так просто его не потушить, нужно использовать Силу. А как назло ни одного магического патруля в тот момент поблизости не было. Так что нашумели мы знатно. И после этого происшествия Силу мне заблокировали до 18 лет. Во избежание. Великий Друид лично прилетел в столицу и наложил на меня руки. Ну на самом-то деле со стороны казалось, что он всего лишь погладил меня по голове, но это простое действие напрочь заблокировало мою Силу.
– Дочка, обещай, что отправишься на обучение к Великому Друиду и не будешь пытаться искать нас, пока не подчинишь себе Силу. Ты погубишь и меня, и отца, если нарушишь это слово! Клянись!
– Клянусь, мама, – на моих глазах снова выступили слезы, но я загнала их назад – не буду показывать, как мне больно! И котенка теперь не будет…
Экран голографатора погас, и я осталась одна.
Глава 2
Я вышла в небольшой сад, окружавший дом тетушки Элиз. Он был красив, но сегодня меня не трогала его красота. Радость, в которой я купалась утром, бесследно испарилась, оставив после себя горечь и пустоту. Мне не хотелось ни играть в высоких зарослях папоротника, ни считать семечки на веселых желтых подсолнухах. Им-то все нипочем! Я вспомнила, что хотела выбраться за ограду и решила, что теперь меня никто не остановит. К тому же поблизости никого не было, даже Валентин – слуга, приставленный ко мне тетушкой, куда-то пропал.
Проскользнув через калитку черного входа, я воровато оглянулась, чтобы убедиться, что за мной никто не следит, и уверенным шагом направилась к выходу из поселка. Я уже собиралась направиться к лесу, когда заметила мальчика моего возраста. Он стоял невдалеке от дороги и опирался на толстую суковатую палку, правая его нога была обмотана какой-то тряпкой грязно-серого цвета, а на лице застыло выражение боли.
– Кто ты? – спросила я, – почему ты один?
В ответ мальчик скорчил такую рожу, что я невольно прыснула. Но тут же прикрыла рот кулачком. Тете Элиз все же удалось вбить в меня основы приличного поведения в обществе. Впрочем, не буду отрицать, ей это далось с большим трудом. Я слишком любила свободу и независимость, чтобы беспрекословно подчиняться двуличным правилам.
Я с любопытством уставилась на мальчика, прищурив правый глаз.
– Так что ты здесь делаешь? Здесь никогда никого не бывает кроме меня.
– И что, это твоя личная территория? – Усмехнулся мальчишка. – Покажи, где это написано, глядишь и уйду. – И он обидно расхохотался мне прямо в лицо.
Я обиженно надулась, так как привыкла к совсем другому отношению. За всю мою жизнь я не могла припомнить ни одного раза, когда мне отвечали настолько дерзко. Поэтому неудивительно, что мне стало ещё интереснее. К тому же я заметила, что мальчишка как-то странно наклонился. Неужели он сейчас потеряет сознание? И что мне тогда с ним делать?
– Кто ты такой? – снова спросила его я. – И что случилось с твоей ногой?