Я злорадно расхохоталась, продолжая держать ее. На мои крики и уже затихающий хрип полупридушенной Элизабет примчалась госпожа Рикк со слугами. Я не помню, как им удалось оторвать меня от кузины – до такой степени меня ослепляла ярость.
Очнулась я в своей старой комнате, на полу, и поразилась нынешней скудости обстановки. Светлые бежевые обои, прежде красиво покрывавшие стены – отсутствовали, моему взору предстал голый пол – пушистый рагорийский ковер также исчез, на окне красовалась решетка с таким плотным узором, что сквозь него не пролез бы и новорожденный котенок. Я молча взирала на разруху, впервые в жизни не зная, что сказать.
– Молчишь? – усмехнулась тетка. Совсем как недавно Элизабет. – Может, тебе не нравится обстановка? По-моему, очень уютно! – она встала, захватив стул, на котором сидела, явно собравшись уходить, но я остановила ее.
– Тетушка Элиз, за что?
– За что? Хватит изображать саму невинность, Аммелина! Ты что же, не понимаешь, что чуть не убила мою дочь?
– Так ей и надо! – злорадно рассмеялась я. – Она меня оскорбила, а я не из тех людей, что прощают оскорбления! Или, по вашему, мне надо ее поблагодарить за это?
– Моя дочь всего лишь сказала тебе правду, Аммелина, – спокойно заметила тетушка Элиз, – у тебя и в самом деле нет никаких прав. И не будет, пока ты находишься под моей опекой! – твердо добавила она. – Я – твоя опекунша. Напоминаю это еще раз. И, согласно законам Империи, имею полное право распоряжаться твоим состоянием и твоей судьбой!
– Тогда, тетушка, я избавлюсь от вашей опеки! – сказала я и гордо уселась на пол у окна, поскольку в комнате отсутствовала мебель.
– Я сделаю вид, что ничего не слышала, Аммелина, но с этого момента и до тех пор, пока ты не образумишься, ты не только не выйдешь из этой комнаты, но и питаться будешь лишь хлебом с водой!
Первым моим порывом было желание сказать, что в таком случае я и вовсе обойдусь без еды, но здравый смысл возобладал, и я решила, что не доставлю тетке удовольствия видеть меня сломленной.
– Как хотите. – Я пожала плечами и отказалась разговаривать дальше. Недовольно нахмурясь, тетушка Элиз покинула комнату.
Через несколько она вернулась:
– Здесь есть кое-кто, желающий разделить твою компанию. Честно говоря, не понимаю, чем ты обязана такой преданности.
С этими словами госпожа Рикк открыла дверь пошире. В образовавшийся проем буквально ворвался черно-белый вихрь, пролетел по комнате и остановился у моих ног.
– Рык! – обрадовалась я.
В последнее время кот приобрел привычку гулять в саду. Иногда он притаскивал оттуда мышей и ящериц, которых старательно складывал на мою подушку. Я не видела его последние четыре дня и уже начала беспокоится.
– Бессовестный! – пожурила я его, гладя блестящую шерстку. – Я думала, ты меня бросил!
– Наверное, стоило бы! – прозвучал раздраженный голос тетушки Элиз.
Я услышала звук поворачивающегося в замке ключа, но ничем не показала своего недовольства. С этого момента я начала разрабатывать план бегства.
Из разговора с Императором я знала, что единственным человеком, который мог отсудить право опеки, был мой дед – великий Друид Саркскрин. Тетка сказала, что он отказался от этого права в ее пользу, и я была уверена, что она говорила правду. Однако я сильно сомневалась, что он бы одобрил подобное обращение со мной – единственной наследницей рода Корлан.
Следовательно, для меня был только один выход: я должна связаться с дедом и сообщить ему обо всем. Но как? Я не знала. Мне оставалось лишь надеяться, что каким-то чудом это удастся.
Как ни странно, чудо не заставило себя ждать. И помогла мне не кто иная как сама Элизабет! Бедняга! Она так стремилась побольнее уязвить меня, что даже не удивилась, когда Леонсия во время их очередного с матерью визита поинтересовалась моим самочувствием. Как я узнала позднее, моя дорогая кузина с упоением принялась повествовать о своих многочисленных бедствиях, причиной которых, конечно же, была я. И когда Леонсия осторожно поинтересовалась, нельзя ли ей хоть одним глазком взглянуть на меня, Элизабет с готовностью согласилась. Она втайне восхищалась моей подругой и была готова на все, лишь бы заполучить ее расположение.
При виде подруги я чуть было не бросилась ей на шею, но ее предостерегающий взгляд остановил меня.
– Это она и есть? – спросила она Элизабет. – Но мне она не кажется такой уж страшной! Скорее, голодной. Вы ее случайно голодом не морите?
– Конечно нет! – толстушка презрительно пожала плечами. – Мама распорядилась, чтобы ее горничная кормила эту нахлебницу. Разумеется, никто не собирается баловать «принцессу» деликатесами, ей достаточно и хлеба с водой.