– Тетя! Тетя Элиз! – я облегченно рыдала на груди тетушки в то время как прибежавший с ней вместе сосед вытаскивал из разлома моего нового знакомца.
– Я думаю, нам всем необходимо как можно скорее покинуть планету, – сказал Эдуард Лукулл, наш сосед. – Не знаю, что происходит, но это явно не простое землетрясение. Элиз, дорогая, подождите меня с детьми здесь, я сейчас пришлю вам катер.
– Не нужно! – остановила его тетушка, которую, видимо, задело фамильярное обращение к ней дяди Лукулла. – Я в состоянии сама вызвать сюда катер и ни я, ни дети более не нуждаемся в ваших услугах, господин Лукулл.
– Прошу простить меня, госпожа. Я забылся. Разумеется, вы, как истинная представительница вашей высокородной семьи не нуждаетесь в помощи обычного человека. Тем не менее прошу вас – последуйте моему совету. Родители леди Корлан перед отъездом просили меня приглядеть за ней в случае непредвиденных обстоятельств. Я всего лишь выполнял просьбу леди и лорда Корлан. Еще раз прошу простить меня, и позвольте откланяться.
С этими словами он удалился, а я, все это время внимавшая ему, оглянулась на тетушку. Однако она, похоже, даже не слушала вдохновенную речь нашего соседа (и, как я знала из подслушанных разговоров, тайного воздыхателя тетушки) и уже успела связаться со слугами в доме, чтобы вызвать катер. К тому времени как катер прибыл, все мы были мокрыми из-за внезапно обрушившегося ливня, продрогшими и неимоверно уставшими. Нас совершенно вымотали вынужденные прыжки из стороны в сторону ради того чтобы не попасть в одну из множества образовавшихся щелей и ям.
– Я уже не так молода, чтобы играть в салочки со взбесившимися деревьями! – ворчала тетушка, вытаскивая меня из очередной ямы. – Если эта тупая железка не будет здесь в ближайшие десять минут – нам придется очень и очень плохо!
– Почему? – поинтересовался мой новый знакомец.
– Потому что! – отрезала тетушка Элиз. – Если в ближайшие пятнадцать минут мы не покинем эту планету и не отойдем на безопасное расстояние, то спасаться уже будет некому!
– Тетушка Элиз! – прервала я их разговор, одновременно уворачиваясь от внушительного булыжника, метившего мне в голову. – Катер!
Госпожа Рикк обернулась на мой зов и облегченно вздохнула. Через две минуты катер неподвижно завис в воздухе, а к земле с легким шуршанием устремилась транспортная лента.
– Быстрей, дети, быстрей! – торопила тетушка. – У нас очень мало времени!
Тетушка Элиз буквально впихнула нас в катер и отвела в маленькую комнату, служившую столовой. Госпожа Рикк сразу же вышла, оставив нас одних.
– Куда она пошла? – спросил меня мальчик. Я пожала плечами и уселась на обитый сиреневым бархатом диван:
– В рубку, наверное. Тетушка Элиз умеет управлять катером. В любом случае – другого пилота у нас нет.
Тут я обратила внимание, что мой собеседник застыл возле иллюминатора.
– Что-то случилось? – поинтересовалась я.
– Думаю, да. Посмотри в окно – там происходит что-то странное!
– И что же странное там происходит? – ехидно поинтересовалась я, лениво поднимаясь с дивана, на котором недавно так удобно устроилась. Что может быть ещё более странным, чем сошедшая с ума природа?
– Подойди и посмотри сама. Я никогда такого не видел.
– Чего ты не видел? – я выглянула в окно поверх его плеча. – Ничего не вижу. Ты имеешь в виду, что на улице стало темно? Но так было и перед тем, как тетушка вызвала катер.
– Нет, не это. Посмотри направо. Видишь?
– Нет… Ой, что это?! Похоже на рассвет, но ведь уже давно день…
– Аммелина, что вы там делаете? Мы сейчас взлетаем, так что лучше сядьте! Мне вовсе не улыбается залечивать ваши ссадины и царапины, если вы свалитесь при взлете! – тетушка Элиз стояла за нашими спинами, неодобрительно взирая на нас.
– Но, тетушка, посмотрите – там что-то происходит!
– Я знаю! – отрезала она. – Сядьте! Я объясню вам все позже, после того как мы окажемся на безопасном расстоянии от этого места.
В этот момент раздался легкий гул, извещающий о готовности катера к старту, и мы со всех ног бросились к сиденьям. Однажды родители взяли меня с собой на катер, и я не послушалась их просьбы угомониться и посидеть спокойно несколько минут, пока мы не выйдем в ближний космос. Повторять печальный опыт мне никак не хотелось.