– Общаетесь, девочки? Аммелина, я так рада тебя видеть, дорогая! – тетушка крепко обняла меня и я поняла, что она искреннее радуется моему приезду. – Ты надолго приехала к нам, милая? – поинтересовалась она. Я ответила чистую правду:
– Не знаю. У Великого Саркскрина появились дела вне Лилля, а мне в его отсутствие там тоже нечего делать.
– У тебя есть какие-то планы? Собираешься куда-нибудь сходить?
Я задумалась. Этот вопрос как-то не занимал меня раньше. А ведь и правда, у меня есть, чем заняться на Эллери!
– У меня здесь были друзья, тетушка Элиз. Думаю, я попытаюсь отыскать их.
– Но ведь это сделать легче легкого! – Элизабет улыбалась мне, словно лучшей подруге. И что это на нее нашло? Я с подозрением посмотрела на нее и решила ответить:
– У них передатчики старой модели, которые и зарегистрированы в базе Эллери.
– И в чем проблема?
За меня ответила тетушка Элиз:
– Передатчики старых моделей не позволяют проследить местонахождение носителя. Аммелина может попытаться отыскать их по старой базе данных, но скорее всего эти сведения устарели, а в Императорскую сеть ей никто не даст доступа без личного соизволения Императора, которого на планете в настоящий момент нет. Придется хорошо потрудится, чтобы найти пропавших друзей. Не думаю, что мы сможем чем-то помочь…
– Вы совершенно правы, тетушка. И я совершенно уверена, что смогу справиться сама. На самом деле эта задача не кажется мне невыполнимой.
На этом тема была исчерпана и я отправилась в свою комнату, сославшись на безумную головную боль. Впрочем, хоть голова у меня и не болела, сказывался долгий перелет и потому я была несказанно счастлива устроить свое уставшее тело на мягкой перине и провалиться в беспамятство.
Глава 23
Я бежала по выжженной равнине. Сплошь черной, без единого признака жизни. Но я чувствовала, что там, за краем этой черноты, меня ждет невыразимое счастье. И я бежала, бежала со всех ног, пытаясь успеть и чувствуя, как время убегает сквозь пальцы. «Скорее, скорее, милая!», – я уговаривала сама себя, ощущая, что ноги наливаются свинцом. Такая тяжесть, я не могу больше. Но я должна, я должна успеть. Я снова набираю воздуха в легкие и срываюсь на бег. Мне под ноги попадает камень, равновесие нарушено. Я спотыкаюсь и лечу лицом в черный пепел. Откуда здесь камень? Ведь кроме пепла ничего нет! Злополучный камень рассыпается под моим взглядом, а я продолжаю лежать и недоуменно смотреть на то место, где он только что лежал. Но это не важно, это все ерунда, труха, такая же, как и окружающий меня пепел. Сейчас лишь одно важно. Я должна успеть. Обязана! Я поднимаюсь с земли, продолжаю свой стремительный бег. Я бегу до тех пор, пока мне под ноги снова не попадается камень. На этот раз я падаю неудачно и до крови обдираю коленки. Но долг заставляет меня двигаться вперед, и я следую этому долгу. Камней становится все больше, а времени остается меньше. «Не паникуй, ты еще можешь успеть», успокаиваю сама себя, но легче от этого не становится. Наоборот, страх, панический страх овладевает мной, сковывает ноги и лишь огромным усилием воли мне удается прогнать его и продолжить свой путь. Я вижу впереди светлую полосу, она постепенно растет, ширится. И я, наконец, понимаю – это край равнины из пепла. Я уже могу разглядеть высокую мужскую фигуру, закутанную в черный плащ, спадающий с его плеч тяжелыми складками. Вот она – моя цель! Мне осталось совсем немного. Несколько минут – и я смогу дотронуться до него, увидеть его лицо. Но у меня нет этих минут. Время резко ускоряет свой бег, и я внезапно понимаю, что все…я опоздала… Ветер вздымает плащ мужчины, который отворачивается от меня и оборачивается огромной черной птицей. Вокруг птицы закручивается вихрь, подхватывает ее и уносит прочь. Прочь от проклятой черной равнины…и от меня… Я кричу в бессильной попытке вернуть его, и ветер словно подчиняется моей просьбе. Вихрь возвращается, и я вижу в нем уже не птицу, там человек! Он уносится прочь так же быстро, как и пришел, я успеваю лишь увидеть глаза. Два бездонных черно-серых колодца, в которых легко утонуть. Два бездонных черно-серых колодца, в которых стынет безумная душевная боль. Отражение моей боли, боли, раздирающей на части все мое существо. И я кричу, кричу и не могу остановиться, ибо не существует силы, способной исцелить эту боль.
Я проснулась от собственного крика, вся в поту, дрожащая и ощущающая непонятную пустоту внутри. Что же это? О Господи! Сон! Какой страшный сон!
Неимоверным усилием воли я заставила себя успокоиться, прибегнув для этого к старому и хорошо испытанному методу – медитации. Я настолько углубилась в это занятие, что вздрогнула, когда к моему плечу осторожно прикоснулась чья-то рука и тихий голос поинтересовался: